Я тру пальцами переносицу, пытаясь выбросить эти мысли из головы, не хочу больше сожалеть. Нам пора отвернуться от прошлого и посмотреть вперёд, именно теперь, когда мы снова вместе, у нас есть настоящий шанс на счастливое будущее.
Хоть мне и хотелось прилипнуть к Ойро, расспрашивая о жизни на Островах и её друзьях, но нужно было продолжать заниматься делами. Поэтому после завершения встречи с Советом я отправилась с Серошем в университет в надежде покопаться в их библиотеке и найти хоть какую-то информацию, способную помочь избавить друга Ойро от Метки контроля. Даян не рад моим отъездам в город без сопровождения хотя бы одного из Назари, но сегодня им тоже предстоит работа, поэтому я не рискнула пригласить с собой Ойро, чтобы брат не нервничал. С Серошем мне уже достаточно безопасно, но под нажимом Аниса я взяла ещё двоих сопровождающих.
После смерти отца я была рада любому вынужденному отъезду из дворца, потому что каждый коридор, каждая комната стала сосредоточением воспоминаний о когда-то большой семье и ежедневным напоминанием, что они никогда не вернутся. Наши родители, Назари нашей мамы, наша сестра. Годы едва ли облегчили боль. Лишь притупили. Каждое утро я старалась напоминать себе, что у меня ещё есть брат, Рушан, Анис и Самия, ради которых мне нужно быть сильнее.
Вновь накидываю платок на голову, скрывая волосы. Никто не обращает на меня и двоих моих спутников внимания, потому что одеты мы в простые одежды, разве что оружие у моих охранников дорогое, но в сумерках вряд ли кто это замечает. Мало кто знает настоящие лица Калануа, а кто видел, хоть и разносит слухи, но, передавая их из уст в уста, лишь делает их неправдоподобными. Мы с Даяном выходили к людям всего трижды после смерти родителей.
Это началось ещё с самого Илоса, предпочитавшего бродить по Паргаде в одиночку, называясь другим именем. С тех пор потомки подхватили эту привычку не только из-за возможности более свободного передвижения, но и ради безопасности. Хотя в итоге это не уберегло маму.
Встряхиваю головой, отгоняя любые мрачные мысли, и с наслаждением втягиваю носом запахи вечернего города. Давно я не чувствовала их во всей полноте.
– Вы выглядите намного лучше, Айла, – улыбаясь, напоследок сказал мне отец Аниса.
Серош один из немногих и единственный в Совете, кто был знаком с нашей тайной. Но он правильно сделал, что промолчал и не стал вступаться за Ойро, позволив ей самой продемонстрировать истинность своей фамилии.
Я с трудом вытерпела несколько часов в библиотеке университета, сдалась и попросила у Сероша позволения дочитать оставшиеся книги во дворце. Несмотря на редкость фолиантов, он позволил без единого возражения.
Добравшись домой, я удивляюсь отсутствию сестры в комнате. Я была уверена, что она уже будет готовиться ко сну, но ещё больше недоумеваю, когда захожу в кабинет Даяна, а тот рассказывает о том, что теперь Ойро умеет печь.
– Нет, ты попробуй! – убеждает меня брат, пока я боюсь даже прикоснуться к румяным булочкам. – Ты как Рушан. Тот тоже боялся сперва, но, Айла, гарантирую, что ты пожалеешь, если не возьмёшь хоть одну.
– Надо ли напоминать, что только тебе и Анису повезло не попробовать кашу, которую Ойро приготовила, когда нам было десять?
Конечно, сейчас эти воспоминания вызывают у нас лишь улыбку, но в тот день мне, Рушану и Самии было не до смеха. Сестра так сильно пересолила еду, что мы почти передрались за единственный кувшин с водой на столе. Мама старалась не сильно смеяться, она постоянно прикрывала рот рукой, пытаясь вернуть жалостливое выражение лица, но ей это никак не удавалось.
Даян смеётся, явно, как и я, в красках вспоминая этот момент.
– Клянусь, с этой выпечкой всё в порядке! Назари ушли от меня полчаса назад – они все были живы.
