Объяснения с Ивой на этот счет я ждал и боялся, но она позвонила первая и сказала, что понимает — у меня не было выхода. Попутно в разговоре выяснилось, что «ж…па» с деньгами в семье Эскеровых так и не прекращалась, потому что зарплату Аббас домой не приносил, а проигрывал в заменивших казино онлайн-клубах вроде «Вулкана удачи». Аналогично он поступил и с весьма приличной последней суммой, не появлявшись домой двое суток. Я закончил разговор с тяжелым сердцем, предвидя новые расходы и не первый уже раз пожалев о том, что «реконкиста» удалась.
[i] Я — Джой. Я не говорю по-русски. (англ.)
[ii] Я не причиню тебе вреда. Иди сюда. (англ.)
[iii] Ты очень симпатичная. (англ.)
[iv] Мне нужно принять душ. Извиняюсь, это не займет много времени. (англ.)
[v] Я хочу тебя. Я хочу тебя в твою вагину, немедленно! (англ.)
[vi] Ивиняюсь, у меня нет презерватива. У тебя есть? Слишком опасно заниматься этим без защиты. (англ.)
[vii] К черту презики! Залезай на меня, сейчас же! (англ.)
[viii] У меня нет СПИДа. Я чистая. Господин может быть уверен. (англ.)
[ix] Ты откуда? (англ.)
[x] Из Соуэто. (англ.)
[xi] Почуму ты плачешь? Почему ты такой грустный? Это из-за моих глупых историй? (англ.)
[xii] Мы увидимся еще? (англ.)
[xiii] Если мне повезет, и я забеременею от тебя, я знаю, как назвать нашего сына. (англ.)
[xiv] Outbid (англ.) — перекупать
Глава 9. Вещь в себе
Глава 9.
Вещь в себе
После практически бессонной ночи, наполненной, как наваждениями, воспоминаниями, я дрых чуть не до обеда, благо, никто не названивал. И при том, что Ива совершенно не была тем собеседником, с кем я жаждал общения, но как раз она позвонила первой. Какое-то время я раздумывал, брать ли трубку, но напряжение всех этих дней не позволило проигнорировать звонок.
— Да, — сухо ответил я. — Алло.
— Это я, — не менее обезвоженно сообщила мне совершенно очевидную информацию Ива, не сочтя нужным даже поздороваться. — Я только что из морга, вместо опознания менты мне там целый допрос учинили. Нужно срочно встретиться.
— Что случилось? — нахмурился я. — И что значит — срочно? У тебя же похороны…
— Похорон не будет, — нетерпеливо перебила меня Ива и, понизив голос почти до шепота, пояснила: — По крайней мере, в ближайшее время. Будет целое расследование, генетическая экспертиза и прочее. Менты подозревают, что Аббас не сам разбился, что это было убийство.
Сердце у меня в груди, гулко стукнув, зачастило. Убийство?! Не может быть! Хотя — почему не может? Из-за истории с квартирой Аббас терся с самыми разнообразными людьми, да и в тюрьме знакомства мог завести весьма небезопасные. И случайное убийство нельзя исключить — ночь, трасса, зарекаться ни от чего нельзя. Так что насчет «не может быть» я погорячился, в этой стране нельзя зарекаться не только от сумы и тюрьмы, от могилы — тоже. Но кто, что, как, какие факты? Ну, да, по телефону это все не обсудишь, надо ехать, — несмотря ни на что, невозможно отказать Иве сейчас в том, что ей нужно, лишить в такую минуту общения и поддержки. Да и самому, мягко скажем, небезынтересно. И — как бы я ни относился к Аббасу — небезразлично.
— Да, я приеду, — решительно ответил я.
Морг был где-то в Тушино, и когда бы я добрался туда с учетом непредсказуемого движения на МКАДе, сказать было трудно. Поэтому договорились встретиться на Таганке, куда у меня была почти прямая дорога. Но и я прособирался, и на Волгоградке в районе Люберец массу времени потерял, так что, когда я вошел в немноголюдную кафешку рядом со станцией метро Марксистская, Ива ждала меня уже, пожалуй, никак не менее часа. Перед ней на столике стояла недопитая чашка кофе и бокал с остатками красного вина. Она сидела, уперев лоб в ладонь и курила, после каждой затяжки тыча сигаретой в давно не менянную пепельницу. Эти ее нелогичные, избыточные движения наводили на мысль, что выпитый бокал перед ней — далеко не первый, но лишь когда она подняла на меня взгляд, я понял, насколько она пьяна. Я почувствовал приступ раздражения, мелькнула мысль, не уйти ли, порекомендовав Иве проспаться, но острый укол совести заставил меня все-таки подойти — после посещения морга, созерцания обгоревших мужниных останков только каменному не понадобилось бы крепко расслабиться.
— Привет, — сказал я, садясь на стул. — Извини, что так долго.
— Ничего, — ответила Ива, делая отметающий жест кистью, — я никуда не тороплюсь. Уже никуда не тороплюсь.
— А куда торопилась? — поддержал разговор я, оглядываясь в поисках официанта.
— Й-я? — пьяненько переспросила Ива. — Я торопилась сегодня на кладбище, мужа хоронить. Но выяснилось, что там и хоронить-то нечего. Общий вес костных останков составляет менее шести килограммов. Представляешь — у них в бумагах это называется «костные останки». А для веселых людей в морге это вообще — «суповой набор», а если обгоревшее, то «шашлык». Гроб у них — «чемодан», а могила — «блиндаж». Смешно, правда?
