Когда девушка спустилась вниз, Альт вручил ей фонарик и при помощи точно такого же куска водопроводной трубы, торчавшего из стены, что и наверху, закрыл люк. Люк с лязгом встал на место. А Альт так, словно ничего не произошло необычного, забрал у девушки фонарик и повёл её к выходу из подвала. Спустя несколько минут плутания и чертыханья в темноте по подземным коридорам, они добрались до места и, проделав ту же процедуру открывания люка, выбрались вновь на поверхность, оказавшись в другом гараже.
Когда спустя полчаса после того, как братки встали на стражу у дверей гаража, мимо них проехала бежевая «восьмёрка», они никак не могли заподозрить, что парень в спортивной куртке, чёрной шапочке и в очках с затемнёнными стёклами, который управлял машиной и есть поджидаемый ими обидчик. Парни равнодушно посмотрели на отечественный автомобиль, прозванный в народе зубилом, и продолжили игру.
Когда машина выехала с территории автостоянки и, свернув на дорогу, полностью скрылась из видимости братков, Лена, поднявшись с заднего сиденья, восхищённо проговорила: «Ну и конспирация у вас, просто Вова. Прямо как в кино».
Удивляться действительно было чему. Не мог же, в конце концов, Альт заявиться на встречу с Цальсом одетым как последний пижон? Цальс бы этого не понял. Удивлённо раскрыв свой большой рот он бы сказал своё знаменитое «да уж» и покачал бы головой. Что означало бы: «Ну и докатился ты, Альт». Мнением же Цальса Альт дорожил, поэтому едва они забрались в другой гараж, как он тут же не замедлил переодеться. Благо для этого имелась специальная комната.
Когда Альт вышел оттуда, представ перед Леной в своём другом обличье, она поначалу даже не узнала своего нового знакомого. Так разительно отличался этот высокий спортивного вида парень от того человека, с которым она недавно познакомилась, что Лена вначале не поверила своим глазам. Казалось, Володя не просто изменился внешне, но и помолодел лет на десять. И уж никак он сейчас не походил на новоруса и владельца шестисотого «Мерседеса». Как впрочем, не походил он ни на одного знакомого Лены. Что-то было в этом человеке такое, что влекло к нему. Какая-то таинственность, необычность, скрытая сила сквозила во всех его поступках.
Таких необычных личностей Лене не приходилось ещё встречать, и пока они стремительно удалялись от наводивших на неё страх людей Лонго, она, сидя на заднем сиденье «восьмёрки» через зеркало заднего вида, не отрываясь, смотрела на своего нового знакомого. На просто Вову. На таинственного Вову, становившегося всё интересней и интересней для неё. На человека, который встал на её защиту. Встал в одиночку против четверых. И уложил одним движением самого здорового из тех четверых. Уложил так, что ни один мускул не дрогнул на его красивом, с чёткими чертами лице. Лице сильного и — Лена ни на секунду не сомневалась — очень мужественного человека.
Альт, заметив в зеркало, что Лена, не отрываясь, смотрит на него, весело подмигнул и сказал.
— Не бойтесь, Леночка, я эту машину не угнал. Она принадлежит одному моему хорошему знакомому, и я ей иногда пользуюсь. Пользуюсь, разумеется, с разрешения её хозяина.
— Понятно, — хитро отозвалась девушка, — и при этом пользуетесь также и его одеждой.
Пойманный на этой пусть и небольшой лжи Альт рассмеялся. Гараж с «восьмеркой» был, конечно же, его. Как, впрочем, и ещё два гаража с различными машинами, находящимися на другом конце города.
Желая сменить становившеюся щекотливой тему, Альт проговорил.
— Куда вас подбросить, Лена? Я надеюсь, у вас не будет неприятностей из-за сегодняшнего?
Услышав вопрос Альта и вспомнив о своих проблемах, девушка назвала адрес и вмиг посерьёзнела. Альт, взглянув на её помрачневшее, но всё равно такое милое лицо, тоже встревожился. Он почти не знал эту девушку, не знал её проблем, не знал её прошлого, окружения, не знал, кто она такая и что из себя представляет, но почему-то стал близко к сердцу воспринимать её беды. Ему показалось ужасным, что такому милому созданию может что-то угрожать. А то, что ей грозила беда, было очевидным. Просто так к Лонго не обращаются. К нему идут лишь в случае крайней нужды. Когда надежд на то, что другими способами решить проблему не остаётся.
