— Извини за нескромный вопрос. — она едва хмурится, но не перебивает. — Твоя семья поддерживает и хвалит тебя за достижения, верно? — девушка кивает, но она все ещё не понимает к чему я. Да я и сама не особо понимаю зачем я с ней говорю на эту тему. — И ты плаваешь не только для себя, но и для них. — снова кивок. Уже более уверенный. Значит, она успела немного обдумать мои слова. — В этом и есть наше различие. Я плаваю на себя и для себя. Потому что для моей семьи я, как личность, ничто. Ей нужны мои награды, а не я сама.
— Что за бред?!
— Ито. — от моего ледяного тона она вся съёжилась. Понятно, она никогда до этого не была капитаном. Ей страшно, даже не так. Ее до коры больших полушарий прошил ужас. — Для тебя золото национальных, это цель. Для меня — обязанность.
Я больше не хочу с ней разговаривать. Она что-то кричит, когда я ухожу под воду с головой, но я уже не слушаю. Просто наматываю круги под водой. У меня все ещё есть проблемы с баттерфляем, но на уровне префектуры это не станет большой проблемой. И как бы я не хотела, в сердце все ещё живет страх, мышцы помнят боль, а мозг услужливо подкидывает воспоминания и пускает по спинному мозгу импульсы, что позднее становятся адской болью в руке. Если это расплата за то, что я столько лет брала только золото, то это, наверное, не так уж и дорого.
От этих мыслей воротит. Воротит от плеска воды, запаха хлорки и играющих на глади воды бликов. От всего, что меня сейчас окружает. Вода, что до этого казалась лучшим спасением от всех бед, сейчас является самым большим кошмаром. Прохлада воды, что остужал разгоряченную от палящего солнца кожу, теперь окутывает своими ледяными щупальцами не тело, а саму душу. Сковывает. Возвращает в реальность. И от этого, сразу после разворота руку начинает сводить в судороге и я никак не могу это контролировать. Больно и страшно. Черт. Это так не вовремя. Почти две недели затаишься и вот, перед самыми отборочными префектуры очередной «подарок» от моего мозга. Ками, первые заплывы через неделю. Едва успеваю добраться до бортика и вылезти на сушу, как электрический заряд проходит от локтя до лопатки.
— Черт. Черт. Черт! — от злости пинаю скамейку в раздевалке и тут же хватаюсь за некогда повреждённую конечность. Дышать становится тяжело, а глаза щиплет. Я и не понимаю, действительно ли я смогла сдержать слезы или это лишь самовнушение. — Черт…
— Это и есть те «приступы», о которых говорил Ясуда? — когда это Андо-сан тут появился. Я была уверена, что пришла сюда одна, да и не слышала, чтобы дверь открывалась.
— Я могу их контролировать. — шиплю сквозь зубы и сжимаю плечо. Ну же, Аяно. Ты же можешь. Что в этот раз тебе мешает?
— В большинстве своём, да. — мужчина кивает и скрещивает руки на груди. — Но сейчас ты как рыба, только воздух ртом хватаешь. Знаешь почему так происходит?
— Решили в психологи податься?
— Ты боишься, Нитами. — тренер просто игнорирует мои слова. Игнорирует условные границы между нами. Его слова проникают как иглы под кожу. Секундная боль и мерзкое покалывание и жжение после. Слова этого человека абсолютно лишены какого-либо такта или скрытого смысла. Только голая правда, которая обжигает не кожу, а все внутренности. Убивает все живое, как чёрная смерть много веков назад пожирала Европу. — Боишься проиграть. Боишься оплошать, потому что ты уже не та «Королева», которая брала золото одно за другим. — он открывает дверь и прежде чем уйти произносит лишь несколько слов, что возвращают в реальность, как вылитое на голову ведро ледяной воды. — Хорошенько подумай над моими словами.
На тренировку я так и не возвращаюсь. Собираю вещи и просто сбегаю. Хочется просто лечь и заплакать. Меня как будто вывернули наизнанку и прополоскали все то, что так отчаянно прятала в себе. Андо-сан прав, я уже не та «Королева». Потому что пловец, который так ему нужен уже не существует. Потому что ещё год назад я и подумать не могла, что я смогу в кого-то влюбиться. «Королева» всегда знала, что она хочет и не сомневалась; брала все что хотела.
