— Неон, Саша упоминал, что правитель демонов уничтожил пространственную привязку прежнего Властелина к миру Ферн, но он не понимал, о чём говорит. Если это именно то устройство, о котором я думаю, то уничтожить его практически невозможно.
— Так что же он сделал? — не до конца понимая, к чему клонит ангел, спросил я.
— Он стёр пространственные координаты, которые устройство транслировало по узконаправленному лучу в определённую точку. Попасть в этот мир можно было только оттуда, но теперь это стало невозможно. Но устройство можно перенастроить, чтобы…
— Ты не посмеешь! — взревел Данталиан, перебив Асмаэля, но я уже понял, что хочет сказать ангел.
— Ещё как посмею, враг, вы заплатите за миллионы исковерканных судеб, как смертных, так и ангелов. Неон перенаправит вектор луча, а когда мы окажемся на Земле, я передам эту информацию нашим полководцам. Они зальют вашу планету очищающим светом, а потом, используя Ферн как плацдарм в мирах инферно, мы распространимся повсюду и заставим вас соблюдать законы Творцов. Вам нельзя вмешиваться в дела смертных. Если вы забыли это, ангелы напомнят.
Данталиан не нашёл, что на это ответить. Промолчал и я, хотя эта идея мне очень понравилась. Если ангелы вторгнутся на Ферн, то демонам будет точно не до Земли. Как говорится, враг моего врага — мой друг. Ангелы оказались не столь миролюбивы и всепрощающи, как описывалось в религиозных учениях, и, честно сказать, мне это даже нравится. Демонов ждёт очень серьёзная встряска, и я приложу все свои силы, чтобы воплотить план Асмаэля в жизнь.
Удар, треск сминаемого хитина, неприятное стрекотание умирающего инсекта на грани ультразвука, но уже через секунду место павшего кузнечика занимает другой, и всё начинается по новой. Сейчас, через шесть часов непрекращающейся рубки, мне уже не до фехтовальных изысков. Налитые свинцом мышцы с огромным трудом удерживают в руках оружие, а острые конечности инсектов всё чаще проникают между стыками брони и наносят травмы различной степени тяжести.
Кузнечики напали сразу, как я немного углубился в их подземелье, и не ослабили натиск до сих пор. Меня буквально захлестнуло живое море хаотически изменённых монстров, и выжить удаётся лишь за счёт высокого показателя характеристики броня. Как Саша, не имея при себе оружия, умудрился выжить в этой мясорубке, для меня остаётся загадкой.
Удар хитиновой лапой по шлему выбил из головы посторонние мысли, оставив лишь стремление растерзать врагов. Мечи вспыхнули в моих руках, активация гнева хаоса на клинке Асмаэля, и смертельная карусель продолжилась с новой силой.
Через час я понял, что окончательно выдохся, но передышки мне никто давать не собирался. Поэтому, обернувшись пардом, помчался обратно по узкому коридору до наполовину заваленной камнями развилки, на которой полчаса назад приметил узкий лаз, возле которого цепкий взгляд разглядел еле заметный символ, нарисованный когда-то Сашей. Демону протиснуться в него не получится, а вот для парда он в самый раз. Теперь я понял, почему даже очень сильные демоны не любят связываться с инсектами. Эти твари нападают всем роем и не остановятся, пока не убьют всех, кто вторгся в их владения.
Саша предупреждал меня о такой особенности инсектов и тщательно проинструктировал на этот счёт. Он нарисовал мне символы, что оставлял на стенах этого лабиринта, и рассказал, что они обозначают. Высокий показатель восприятия позволил подсознанию отмечать каждый увиденный символ, и когда организм запросил передышку, эта информация всплыла в памяти, позволив быстро отыскать убежище. Как только мозг оценил внешнюю обстановку как относительно безопасную, подал сигнал на отключение сознания, и я провалился в тревожный сон.
— Неон, подъём, четыре часа прошло.
Голос Данталиана вернул меня к суровой действительности. Я обнаружил, что уютно свернулся клубочком и прекрасно выспался, а регенерация за это время восстановила организм. Сладко потянувшись, вытянул спину дугой и, выпустив неимоверно чешущиеся когти, вонзил их в каменную стену. Ох, какое это наслаждение — слышать скрежет когтей и видеть, как они оставляют глубокие царапины в твёрдой породе. Стоп. Какие ещё, к дьяволу, когти?
— Данталиан? Что происходит?
— Когда оборотень находится в форме зверя, частично перенимает его повадки. Скажи спасибо, что не начал вылизывать свою задницу, кошки это любят.
— А нельзя было раньше сказать?
— Смысл? Здесь всё равно нет места, чтобы обернуться тифлингом.
— Ладно. Как обстановка? — не стал нагнетать я.
— Инсекты беснуются, но пролезть к тебе не могут.
— Как думаешь, много их осталось?
