Стас смотрит на часы и металлический блеск циферблата отражается в его глазах, словно пламя в глазах дьявольски красивого мужчины.
– Он останется там ночевать? – с лёгкой претензией спрашивает он.
– Да, я звонила Сильвии примерно час назад – он уже спал, поэтому мы договорились, что я заберу его утром.
– Час назад? – и снова этот пытливый взгляд.
Ему не нужно произносить вопрос вслух – и так понятно, что у меня с Фабио ничего не было. Вряд ли бы я звонила соседке в разгар нашего секса.
Я хочу огрызнуться в ответ, но резкий раскат грома заставляет меня вздрогнуть и переключить внимание на погоду. Надо же, когда небо успело так затянуться тёмными тучами?
Через секунду вдалеке сверкает молния, и начинается ливень – будто по щелчку пальцев кто-то там на небесах опрокинул сотни вёдер с ледяной водой.
– Твою ж мать!
Мы со Стасом промокаем за считанные секунды, бежим к дому и юркаем внутрь как можно быстрее. Вода стекает с волос холодными ручейками, одежда липнет к телу.
– Это какое-то небесное проклятие? – спрашивает он, усмехнувшись, оценивая обстановку за окном. – Нагрешила где-то, Кузнечик?
– Думаю, это за тобой черти пришли, но мне, как всегда, не повезло оказаться рядом, – саркастично отбиваю его несерьёзное обвинение и прохожу на кухню.
Не приглашаю на чай, не предлагаю ужин, не завожу светскую беседу. И так понятно – он останется здесь, пока не закончится апокалипсис на улице.
– Как потанцевала?
– Превосходно! – отвечаю, нервно доставая продукты из холодильника.
– Я рад, что ты получила то, что хотела!
Вот засранец! Ненавижу его проницательность и этот тонкий, вскрывающий мои вены сарказм.
– Ты не знаешь, чего я хотела!
– Извини, просто пытаюсь быть вежливым.
– Ты не пытаешься!
– Не пытаюсь.
Заканчивает он, и я от неожиданности резко вскидываю на него голову. Он больше не смотрит на меня с издёвкой, не ухмыляется, не купается демонстративно в осознании, что оказался прав.
Его слова звучат как отчаянное признание.
Ещё пара мгновений – и я взорвусь. Поэтому спешу отвести взгляд.
Мы молчим, я пытаюсь занять себя хоть чем-то – нарезаю овощи, потом хлеб, собираю бутерброды, завариваю чай. Стас молча наблюдает за тем, как я мечусь по кухне, и вдруг произносит:
– Вика…
Сначала я откладываю нож, медленно поднимаю глаза. Во рту пересыхает, и я спешу сглотнуть.
Снова эти глаза, охваченные огнём, сжатые кулаки, властная поза и внутренняя битва, которая разрывает его на части. Я не моргаю, не отвечаю. Стою, сжимая столешницу, но сердце уже знает, что произойдёт. Оно не боится ускорять темп с каждой секундой всё сильнее ударяться о рёбра, потому что знает – Куртов его сейчас освободит. Заберёт себе, как делал это сотню раз до этого момента.
В два шага он преодолевает расстояние между нами. Я пячусь назад, и он заключает меня в ловушку у кухонного гарнитура.
Ни слова больше – только глаза в глаза, мимолётный взгляд на губы и… поцелуй. Такой долгожданный, жаркий, настоящий. Чёрт возьми, он меня целует спустя столько лет! Я снова ощущаю его вкус и плавлюсь, как восемнадцатилетняя девчонка, как и десять лет назад. Снова оказываюсь в том пустом коридоре университета – за окном хлещет ливень, а внутри меня самый настоящий пожар, потому что красивый, властный, невыносимо сексуальный парень, по которому я схожу с ума, целует меня, признаваясь в своей слабости.
Куртов усаживает меня на стол, устраивается между ног и углубляет схватку наших губ до томительной истомы. Он рвёт мой мир на части, и я, не сопротивляясь, чувствую, как платье сползает по плечам и оказывается на полу, растекаясь золотой лужей.
Его губы спускаются к моим встревоженным соскам, зубы кусают кончик ореола, и я вскрикиваю от удовольствия и приятного покалывания. Горячий рот продолжает терзать мою накаляющуюся кожу. Мне кажется, он впервые такой неторопливый – растекается по мне словно горячий мёд. Я теряюсь в ощущениях, чувствую его везде и не могу даже сосредоточиться, где именно он меня целует в конкретную секунду.
Только сильные руки, горячие губы, оставляющие мокрые дорожки на плоти, мой стон, который становится всё громче и яростнее, потому что я как кошка – трусь и молю о большем. Куртов с издевательской протяжностью продолжает ласкать меня, стягивает трусики и, раздвинув ноги, бросает взгляд на истекающую соками промежность.
Ни слова. Только довольная улыбка.
Я сижу полностью обнажённая на столе перед ним и жду, пока он наконец-то схватится за ремень и продемонстрирует, насколько возбуждён.
Но он этого не делает. Вообще за всё время, пока он здесь, в Эрисейре, я ни разу не смогла предугадать его поведение. Он всё делает наоборот, и это сбивает меня с толку. Как и сейчас – Стас опускается на колени, ровняясь лицом с моим лоно, обхватывает мои коленки, мнёт их, будто так пытается унять свой первобытный аппетит.
Облизывается.
И я чувствую, как от этого зрелища внизу живота непроизвольно сокращается мышца, будто мое естество само готово с ним заговорить и приказать уже наконец-то трахнуть.
