В моей голове происходит замыкание. Я замираю, не понимая, злиться или наоборот ― вздохнуть с облегчением. Я хочу найти причину, которая объяснит его поведение, но если эта причина — наркотики, то это совсем не радует. Если он настолько меняется, что не помнит себя, как я могу ему доверять? А сейчас он вообще трезвый? Может, вся эта нежность и забота ― тоже побочный эффект какой-нибудь травы?
― Господи, Вика, почему ты молчишь?
― Потому что я тебя боюсь, ― шепчу я.
― Что? ― его глаза вспыхивают. ― Ты? Я что… тебя…
― Ударил, ― я заканчиваю фразу за него.
― Чёрт! ― он прикрывает глаза ладонью.
― Ты что? Серьёзно ничего не помнишь? Ты не выглядел, будто под кайфом. Да, ты был взвинчен и разозлился из-за полной ерунды, но ты и раньше так делал, или… ― тут до меня доходит.
Стас и раньше принимал что-то, и, возможно, все приступы его агрессии или необоснованной ревности продиктованы как раз этими препаратами.
― Я и раньше тебя бил? ― он спрашивает, а значит, не помнит.
Я вскакиваю с кровати и начинаю истерично собирать вещи.
― Вика, ты куда?
― Не иди за мной! ― я выставляю ладонь в защитном жесте. ― Я не знаю тебя, совсем! Какой ты ― настоящий?
― Господи, прости… ― он снова трёт лицо ладонями. ― Вика, я спокоен, трезв и ничего тебе не сделаю, клянусь, я больше ничего в жизни не приму. Давай просто поговорим?
Я стою у двери спальни, прижав к груди свитер и рюкзак. Я хочу ему верить, спокойно поговорить и убедиться, что всё дело в каких-то чёртовых таблетках и на самом деле мой парень меня любит, заботится и никогда-никогда больше не ударит. Вот только этот парень делал мне больно слишком много раз, причём если не физически, то морально. Я не была готова поверить в то, что в один момент всё это закончится.
― Во сколько я ушёл от тебя? ― спрашивает он спокойно.
― Около девяти часов вечера, ― отвечаю я, всё ещё прижимаясь к двери.
― Хорошо. Как я тебя ударил?
― Дал пощёчину. ― я закатываю глаза: мне кажется, он издевается надо мной. Как можно такое не помнить?
― Это был не в первый раз? ― снова задает он вопрос.
― В первый, раньше ты мог только шлёпнуть или схватить сильно, но никогда…
― Губа! Это я? ― аккуратно продолжает он, и я вижу вину в его глазах: он правда не ожидал от себя такого.
― Да, кольцом. ― я указываю на его руки, правда, сейчас на его пальцах ничего нет.
― Ясно, ― нервно сглатывает он. ― Ты… ты хочешь порвать со мной? ― его голос звучит сдавленно, будто он сдерживает слёзы.
Вопрос ставит меня в тупик. Я же правда хотела, и сейчас, когда я банально не могу даже приблизиться к нему, самое время остановить эти отношения. Но в эти пару дней он вёл себя совершенно иначе, будто стал замечать меня. Он был трезв, вот в чём всё дело! Он перестал принимать после смерти брата и снова превратился в парня, в которого я влюбилась.
― Я не знаю, ― хриплю я: голос куда-то пропадает.
― Малыш, я не хочу тебя терять, ― всё так же осторожно произносит он каждое слово. ― Если не хочешь оставаться, давай я тебя отвезу. ― Он следит за моей реакцией, все его движения плавные: боится меня спугнуть. ― А завтра мы встретимся и… и решим, что делать, ладно?
Я киваю, и Стас встаёт, чтобы одеться и отвезти меня в общежитие. Всю дорогу мы молчим: я вымотана и не готова сегодня к новой правде, а он… Не знаю, что у него на уме, выглядит он так, будто искренне раскаивается, но я осознаю, что не знаю его. Вдруг это игра или эффект новой увеселительной химии, которую он в себя влил? А может, ему и правда жаль, вот только это всё уже случилось, и я не представляю, как снова начать ему доверять.
― Вика, я скотина, я знаю.
Стас останавливает машину у общежития и прерывает наше гнетущее молчание.
― Понятия не имею, как я мог так себя вести, но я хочу, чтобы ты верила: сейчас я чист и никогда ничего не буду употреблять. Я готов хоть каждый день анализы тебе приносить, только прошу: не бойся меня. Я… я не могу потерять ещё и тебя. ― он не может даже смотреть мне в глаза, говорит, уставившись на руль, выдавливая каждое слово, наполненное мучительным чувством стыда.
И это рвёт моё сердце. Я люблю его, люблю и верю. Как дура? Как жертва абьюзивных отношений? Возможно! Но иначе я просто не могу.
Вика
Полгода назад
На часах восемь вечера ― Стас так и не объявился.
Я стояла перед зеркалом и гипнотизировала своё отражение, которое мне с каждой минутой нравилось всё меньше. Для этого свидания я надела лёгкий трапециевидный белый сарафан до колена с пышным воланом внизу, наверх ― тонкий объёмный свитер бордового оттенка. Да, я знаю, что мои волосы закрывают все потребности в цвете и я могу носить просто чёрное или серое и всё равно буду горящим пятном. Но для свидания захотелось быть той, на которую парень залипнет, а я как в замедленной съёмке буду подходить и убивать его сердце.
― Вот только всё напрасно… ― бурчала я отражению в зеркале, снимая замшевые лёгкие сапожки — не совсем по погоде, но чего не сделаешь ради сногсшибательного образа.
