Стас смотрит на меня в недоумении, будто его обвинили в страшном грехе.
― Откуда такая информация? ― возмущённо вспыхнул он. ― Что за бред?
― Хорошо, с кем ты встречался в последнее время? ― я скрестила руки на груди и приподняла бровь.
― Тебе отчёт обо всех моих бывших предоставить? ― слышу я раздражение в его голосе.
― Ну назови, с кем ты не просто спал, а ходил на свидания, ухаживал, не знаю… любил?
― То, что я не влюблялся, не значит, что не способен, ― холодно бросил он, а затем резко ударил по стене возле моего лица.
Я вздрогнула. Он наклонился ко мне и зашептал, но на этот раз уже не томно, а, скорее, сдерживая ярость.
― Хочешь ещё побегать? Хорошо, Кузнечик, я дам тебе такую возможность.
С этими словами он ушёл, оставив меня в лёгком шоке, необъяснимом страхе и с трепещущим сердцем.
Вика
Настоящее
Между мной и Стасом больше ничего не было с того вечера, когда я снова поддалась эмоциям и искушению. Я хотела разобраться в себе, а он, кажется, чувствовал себя виноватым, будто воспользовался ситуацией и моим состоянием. Куртов несколько раз пытался заговорить со мной о произошедшем, но я не была готова обсуждать это. Сказала, что всё отлично, и стала избегать его, прикрываясь учёбой.
«Я скучаю».
Сообщение, которое выключило всю мою концентрацию во время пары. Даже не выдержав должных трёх или пяти минут, я сразу настрочила:
«Я тоже».
Это была правда. Я оказалась в созависимых отношениях, не верила, не доверяла своему парню, но при этом спала с ним, хотела его, скучала по нему и позволяла раз за разом играть с моим сердцем. Следующее сообщение не заставило себя долго ждать:
«Где ты?»
«На паре в 5 корпусе».
«Я подожду тебя на первом этаже».
«Ладно».
Спускаясь по лестнице вместе с остальными студентами, я сразу замечаю его. Он, как панорамный витраж эпохи Ренессанса среди деревянных хрущёвских окон — сразу бросается в глаза. Не то чтобы он был одет в смокинг, в то время как все ходят в растянутых свитерах, так как наш университет сам по себе исторический памятник и утеплить его как следует ― означает осквернить творение великих. Просто Куртов обладает магнетической тягой: он красив, но делает вид будто этого не замечет; крут, но никогда этого не выпячивает. В нём всегда сохраняется тайна, которую хочется разгадать любой ценой, даже если в процессе пострадает твоё сердце. Каждая надеется стать для него чем-то большим, чем развлечение. И вот я стала той самой, мне завидует пол-университета, а я всё равно не чувствую, что добралась до его секрета. Я не знаю разгадки, не знаю его, но при этом продолжаю, как мотылёк, лететь на огонь, беспечно предоставляя себя на растерзание.
― Привет… ― не дожидаясь ответа, он обхватывает моё лицо ладонями и целует.
Я немного смущаюсь. Стас всегда был несдержанным в проявлении чувств, и ничего удивительного, что сейчас он так властно заявляет всему миру, кому я принадлежу. Вспомнить только его выходку, когда он вручил мне кофе прямо посреди пары при преподавателе. Но в последнее время Куртов ведёт себя довольно спокойно, что я воспринимаю как показатель его трезвости и что он и правда держит своё слово и ничего не принимает.
Тогда что произошло сейчас? А, если он сорвался и находится под кайфом?
― Привет. ― я мягко улыбаюсь и смотрю ему в глаза в поиске подтверждения моих подозрений. ― Как ты?
― Неплохо, у меня есть кое-какие новости, хотел с тобой обсудить.
― Пойдём, ― киваю я ему, и мы направляемся к выходу.
Мы устраиваемся в любимой кофейне, где постоянно зависают студенты университета. Здесь уютно и достаточно места, чтобы мы могли занять стол, за которым никто не услышит наш разговор.
― Отчим хочет, чтобы я был на благотворительном вечере, который устраивает его компания. ― Стас сглатывает. ― Конечно, он бы хотел видеть обоих своих сыновей, но…
Я кладу руку на его сомкнутые пальцы в знак поддержки.
― Мне так жаль. ― я еле сдерживаю слёзы. Смерть Дениса обрушивается на нас каждый раз как снежный ком. Я будто снова и снова забываю о том, что его больше нет. Возможно, Стас чувствует то же самое.
― Всё в порядке, малыш, просто… ― он закрывает глаза, пытаясь остановить подступившие слёзы.
― Плакать ― это нормально, ты же понимаешь?
― Конечно, просто это неуместно здесь, да и я не хотел поднимать эту тему.
― Ты можешь говорить о нём, когда захочешь, и плакать. ― я глажу его по лицу.
― Спасибо, что ты рядом, ― тихо произносит он. ― Не знаю, как бы я справился без тебя.
Он снова переводит на меня свои глубокие глаза, и я замечаю, какие они у него выразительные, такие большие, а зрачки… Что за…? Зрачки шире, чем обычно.
― Так вот… ― он продолжает, пока я пытаюсь осмыслить увиденное. ― Благотворительный ужин. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Отчим сказал, что мне нужно познакомиться с некоторыми из его друзей и партнёрами для развития карьеры, а я не знаю, как переживу этот душный вечер без тебя.
