― Стас! В этом спектакле явно не хватает третьего актёра. В какой момент он должен появиться? Застать нас в постели? Ладно, давай тогда сделаем это прямо сейчас. ― я начинаю стягивать с себя платье. ― Только давай без этих твоих сопливых фраз «люблю», «хочу»… Я долго этой пытки не выдержу! Кончи побыстрее, и дело с концом! Я знаю: ты можешь.
Мне хочется как можно сильнее уколоть его, оскорбить. Я настолько зла, что не в силах унять агрессивный поток слов.
― Вика, успокойся, пожалуйста. ― он хватает меня за руки, не позволяя стянуть платье. ― Всё хватит, хватит…
― Да, ладно! Что, уже не хочешь меня? А в ресторане ты был смелее, ― не унимаюсь я, вырываюсь, продолжаю попытки снять с себя платье.
― Не хочу сделать тебе больно. ― он обхватывает меня, чтобы успокоить, и уже громче молит прекратить. ― Тихо, пожалуйста, остановись, я всё объясню…
― О, тебе же нравится моя татуировка! ― я резко разворачиваюсь, продолжая своё шоу. ― Твой брат запрещал мне их делать, но тебе-то нравится. Так вот, смотри, возьми меня сзади. Ты же её не видел раньше? Нравится? Скажи, нравится? ― не спрашиваю ― требую, переходя на крик.
Он молчит. Его хватка ослабла, и теперь он просто стоит за моей спиной и тяжело дышит. Я слышу, как вздымается его грудь, как бьётся сердце. Что он со мной сделал? Почему я сейчас возбуждена? Почему я чувствую что-то к нему или не к нему, а к Стасу? Я запуталась. Я так запуталась в чувствах и ощущениях! Мои глаза застилает солёная пелена: на смену ярости и сарказму приходят неконтролируемые слёзы. Поток вот-вот прорвёт всю мою браваду.
― Вика… ― снова этот шёпот.
Он приближается и мягко утыкается лицом мне в волосы.
― Прости меня… ― я чувствую испуганное дыхание у себя на затылке. ― Я виноват, но, клянусь, меньше всего на свете хотел причинить боль именно тебе.
― Где Стас? ― скулю я сквозь слёзы и резко выкрикиваю. ― Где этот извращенец?
Я падаю на колени, закрывая руками мокрое лицо, издаю истеричный стон.
― За что? За что он так со мной? ― во весь голос задаю вопрос то ли Богу, то ли Денису.
― Малышка, ― осекается Денис, бросается ко мне и обхватывает моё обмякшее тело своими сильными руками. ― Я всё расскажу, тихо… тихо… прости меня, маленькая, Боже мой, прости… если сможешь.
Он обнимает меня со спины, и я чувствую его своей голой кожей: она горит от его прикосновений, и на этот раз не в романтичном плане. Его руки — приют и тюрьма одновременно, часть меня рвётся убежать, разорвать эти оковы и ударить по ним чем-то тяжёлым, но я неподвижна: парализована своей болью, устала от собственных криков, которые забрали мой голос, превратив в его в сиплый хрип. Он шепчет, а слова тонут в моих волосах. Каждое «прости» дрожит на ветру предательства, стремясь достичь моего покорёженного сердца. Он покачивает меня, словно пытается убаюкать, заставить заснуть и забыть его… их поступок. Когда умоляющий шёпот Дениса стихает, а моя истерика постепенно унимается, я наконец-то собираюсь с мыслями и спрашиваю:
― Что произошло?
― Пойдём в гостиную, сделаю тебе чай.
Я не сопротивляюсь. Мы удаляемся из его комнаты, и нас провожает взгляд той обнажённой девушки на мольберте, которая так, кажется, похожа на меня. Только вот в её глазах огонь, а в моих ― пепел.
Стас
Два месяца назад
Свет первых лучей утра пробивается сквозь тонкую штору, осторожно лаская её лицо. Кузнечик дышит спокойно и ровно, её грудь нежно вздымается и опускается в такт моему дыханию. Стремительный поток чувств, сопровождаемый диким ритмом сердца, обрушивается на меня. В такие тихие мгновения ничто вокруг не имеет значения, ведь я просыпаюсь с ней, девушкой, перевернувшей мою никчёмную жизнь.
Закрываю глаза и вдыхаю аромат её волос, который, словно спусковой крючок, действует на мою одержимость. Каждое её прикосновение, словно спичка, разжигало пламя внутри меня, которое могло как согреть, так и сжечь дотла мою душу. Это постоянная игра на выживание.
Я всё ещё продолжал работать на Костенко, в тот роковой вечер, когда прикатился домой в полуживом состоянии и сорвался на Кузнечике, мне всё же удалось расшифровать данные на флешке и выяснить что скрывает Дамир. Я не получил нужных мне ответов, однако значительно продвинулся в своём расследовании. Теперь я был готов сделать финальный шаг и уничтожить тех, кто посмел сделать меня с Дэном сиротами. Я затеял слишком опасную игру, решил столкнуть два клана лбами, при этом самому выйти сухим из воды. Но если всё сработает, я буду свободен и смогу выдохнуть и начать новую жизнь с Кузнечиком.
Мысли о том, чтобы расстаться с ней и навсегда исчезнуть из её жизни, теперь исключены. Мой план включал недолгое затишье между нами, пока я со всем не разберусь и не нанесу ключевой удар. После ― никаких тайн. Я всё расскажу своей девочке, и если она не примет меня, то буду до конца своих дней добиваться её. Теперь я знаю наверняка: мы созданы друг для друга. Она моя женщина, любовь всей моей жизни, если хотите.
