Сборник: «Противостояние»: Роберт Лоуренс Стайн против Дугласа Престона и Линкольна ЧайлдаСвоего героя, агента ФБР А.Ш.Л. Пендергаста, Дуглас Престон и Линкольн Чайлд создали практически случайно. Линкольн, редактор издательства «Сент-Мартинс Пресс», как раз закончил правку «Динозавров на чердаке» – первой научно-популярной книги Дуга, посвященной истории Американского музея естественной истории. После того, как работа была окончена, они решили написать триллер, действие которого разворачивалось бы в музее. Дуг написал первые главы, на страницах которых шло расследование двойного убийства, и отправил их Линкольну, желая узнать его мнение. Чайлд прочитал рукопись и подверг критике только один момент: ему показалось, что двое полицейских, которые расследовали преступление, фактически, похожи друг на друга. Тогда он предложил слепить из этих персонажей одного (так появился лейтенант Винсент Д'Агоста), а потом добавил, что в качестве второго детектива им нужен новый герой: человек необычный, который в Нью-Йорке смотрелся бы белой вороной.– Ага, – саркастически ответил раздраженный критикой Дуг. – Хочешь сказать, стоит сделать его альбиносом из Нового Орлеана?Оба на несколько секунд замолчали, а потом Линкольн сказал:– Думаю, это может сработать.И в течение следующих пятнадцати минут, словно Афина, родившаяся изо лба Зевса, на свет появился специальный агент Пендергаст.А все остальное, как говорится, история.На протяжении всей серии романов агент Пендергаст сталкивается с необычными противниками: серийными убийцами-каннибалами, поджигателями, убийцей-хирургом, убийцей-мутантом и даже собственным братом, безумным гением. Но такой противник, как чревовещательная кукла Слэппи, ему не попадался ни разу.Слэппи – один из самых жутких героев Роберта Лоуренса Стайна. Боб входит в обойму самых продаваемых писателей в мире: за все время было продано 400 миллионов экземпляров его книг. Он – автор «Мурашек», великолепной серии повестей-ужастиков для детей. Благодаря фантазии Боба, миллионы ребят начали читать. На страницах своих незабываемых рассказов, таких, как «Ночь ожившего болванчика», «Невеста ожившего болванчика» и «Сын Слэппи», автор знакомит читателей со своим героем – вырезанной из доски для гроба чревовещательной куклой, оживленной при помощи заклинания. Язвительный грубиян и садист, Слэппи обладает скрипучим голосом и огромной физической силой, и, по обыкновению, стремится поработить незадачливого ребенка, вернувшего его к жизни. Персонаж настолько популярен, что по его подобию выпускают настоящих чревовещательных кукол, которые продаются по сей день.По словам Боба, на создание Слэппи его вдохновил снятый в 1945 году киноальманах под названием «Глубокой ночью», в одном из эпизодов которого рассказывается о жутком и кровожадном болванчике, однажды завладевшем разумом своего хозяина. Боб посмотрел этот фильм еще ребенком и перепугался до полусмерти. Что интересно, в детстве у него самого была похожая игрушка – чревовещательная кукла «Джерри Махони». В конце концов, будущий автор увлекся сюжетом о том, как внешне похожий на человека и кажущийся безобидным болванчик может оказаться таким злодеем.Идея противопоставить друг другу элегантного, учтивого агента ФБР Пендергаста и злобную чревовещательную куклу казалась такой нелепой и невероятной, что Дуг, Линкольн и Боб тотчас же заразились ею и решили дерзнуть. В итоге они написали психологический триллер, в котором болванчик и агент ФБР выступают друг против друга, принимая обличья, которые осведомленные читатели могут счесть странными и выходящими из ряда вон.Одно можно сказать наверняка – эта история не для детей.
«Тук-тук!» — стучало что-то. «Тук-тук» — и ничего больше. Часы? Нет, часы так не тикают, звук слишком громкий и неравномерный. Поскрипывают стены старого дома? Щелкает обогреватель?
Человек слушал. Постепенно он осознавал какие-то вещи — или, скорее, их отсутствие. Отсутствие света. Ощущений. Имени.
Как необычно, правда? Он был человеком без имени. Без воспоминаний. Чистой доской, пустым сосудом. И все же чувствовал, что ему многое известно. Парадокс.
Стук становился все громче. Человек изо всех сил старался понять, что это. Ощущения начали возвращаться. Он ничего не видел — на голове был колпак. Руки и ноги зафиксированы. Не связаны — пристегнуты ремнями. Он лежал на кровати. Попытался пошевелиться — путы оказались мягкими, не давящими и прочными.
Есть не хотелось. Он не устал. Не было ни жарко, ни холодно. Он не боялся, чувствовал себя спокойно.
«Тук, тук, тук-тук.» Человек прислушался. В голову пришла мысль: если он догадается, что издает этот звук, то, может быть, вспомнит все остальное.
Он попытался заговорить. Появился звук. Шелест дыхания.
Стук прекратился. Стало тихо.
Затем он услышал скрип. Этот звук человек узнал — так скрипит пол под ногами. К нему подходили все ближе. Кто-то взялся за колпак, и он услышал, как затрещала, расстегиваясь, липучка. Колпак аккуратно сняли, и человек увидел чье-то лицо. Кто-то склонился над ним. Кожей ощутив движение воздуха, он понял, что ему обрили голову. Когда-то у него были волосы… по крайней мере, хоть это он знал.
Пришедший наклонился ниже. Несмотря на тусклое освещение комнаты, человек вполне отчетливо разглядел его. Мужчина лет сорока в сером фланелевом костюме. Резкие черты лица, высокие скулы, нос с горбинкой. Четко очерченные глазницы и надбровные дуги делали лицо незнакомца похожим на череп, придавая ему асимметричный вид. Рыжеволосый, он носил густую, аккуратно подстриженную бородку. Но необычнее всего выглядели его глаза: один — живой, ясный, насыщенного зеленовато-карего цвета, зрачок чуть расширен. Второй — беловато-голубой, мутноватый, мертвый, с суженым до размера крошечной черной точки зрачком.
От одного вида этих глаз в мозгу человека что-то щелкнуло… будто сработал гигантский выключатель, и память вернулась. Воспоминания разом обрушились на него словно Ниагарский водопад, и их тяжкий груз поверг его, лежащего на постели, в состояние оцепенения.
— Диоген, — прошептал он, глядя на склонившегося над ним мужчину.
— Алоиз, — обеспокоенно нахмурившись, ответил тот. — Слава Богу, ты очнулся!
Алоиз. Алоиз Пендергаст. Вот как его зовут: специальный агент Алоиз Пендергаст.
— Ты мертв, — проговорил Пендергаст. — Это сон.
— Нет, — возразил Диоген. Голос его звучал почти мягко. — Ты очнулся от грез и теперь наконец-то на пути к выздоровлению, — с этими словами он наклонился над кроватью, расстегнул кожаные ремни на запястьях брата, взбил и поправил подушку, разгладил простыню. — Если можешь сесть, сядь.
— Это твоих рук дело. Твой очередной план.
— Ну же, прошу тебя, не начинай заново.
Краем глаза Алоиз заметил движение и повернул голову. В открытую дверь его комнаты вошла женщина. Он мгновенно узнал ее: Хелен Эстерхази, его жена.
Его покойная жена.
Алоиз с ужасом наблюдал, как Хелен подошла к постели. Она попыталась взять его ладонь в свою, но Пендергаст отдернул руку:
— Это галлюцинация.
— Нет, явь, — тихо ответила она.
— Не может быть.
— Мы живы, — Хелен присела на краешек кровати. — Оба. Мы пришли, чтобы помочь тебе выздороветь.
Алоиз Пендергаст молча покачал головой. «Если это не сон, то я, должно быть, под воздействием наркотиков. Что бы ни происходило, что бы они ни делали, поддаваться не стану.» С этими мыслями Пендергаст закрыл глаза и попытался вспомнить, как сюда попал, какие события привели к тому, что он оказался… в неволе. Но кратковременная память была пуста. «Что же тогда я помню последним?» — подумал он, изо всех сил стараясь вспомнить. Безрезультатно: куда бы он ни обращал свой мысленный взор, всюду виднелась лишь дорога, длинной черной лентой уходящая назад.
— Мы пришли помочь тебе, — поддакнул Диоген.
Пендергаст поднял веки и пристально посмотрел в разноцветные глаза брата:
— Ты? Пришел мне помочь? Ты — мой злейший враг. И, кстати, тебя здесь нет. Ты мертв.
«Откуда я знаю, что мой брат мертв? — подумал он. — Если я не могу вспомнить, то почему знаю, что он мертв? И все же знаю… знаю ведь?»
— Нет, Алоиз, — с улыбкой ответил Диоген. — Все это — блажь, порожденная твоей болезнью. Оглянись назад, вспомни свою жизнь или то, что по твоему мнению, было ею. Кто ты по профессии?
— Я… — замялся Пендергаст, — агент ФБР.
