Она даже не услышала, как отворилась дверь, и в помещение бюро зашел ее муж Виктор Лозинский с огромным букетом цветов в руках. Такого он не покупал ей даже на свадьбу. Все-таки совесть замучила мужчину и после двух дней, проведенных с Эллой, он решил проведать Оксану. Его уже утомили бесконечные рассказы Эллы Петраковой о ее детстве, и мужчине захотелось спокойствия и определенности.
Следом за ним в бюро зашел один из сотрудников — из тех, кто работает на объектах. Сразу можно было понять, что это не дизайнер, не проектант, а именно исполнитель. Оцарапанные от непрестанной работы руки, но при всем при этом лицо интеллигентного человека, хотя и немного простоватое. Длинные волосы доходили до плеч, а плотный загар говорил о том, что работать ему приходится и на воздухе.
Оксана, если бы сейчас повернулась к нему, даже не вспомнила бы его имени. Таких работников в бюро было добрых два десятка, и они работали в основном по готовым проектам, выполненным дизайнерами, и в самом бюро появлялись чрезвычайно редко — лишь за тем, чтобы получить какие-нибудь указания от директора. Служащие относились к ним слегка свысока, не безосновательно считая себя белой костью, а их простыми исполнителями.
Плотник, которому с виду было лет около сорока, хотя кого-нибудь и могли ввести в обман длинные волосы и заставить сбросить лет эдак пяток, зашел за стеклянную перегородку и уселся напротив директора Валерия Леонидовича Дубровского. Тот уже готов был начать разговор, оставалось только повернуть планки жалюзи так, чтобы не видеть сотрудников, но в этот момент Валерий Леонидович заметил мужа Оксаны Виктора с огромным, прямо-таки чудовищным букетом цветов в руках. Он как раз вставлял между цветов карточку, подписанную фломастером.
— Подожди, Александр, — обратился он к плотнику, — по-моему, у нас назревает скандал.
Плотник, которого директор бюро назвал Александром, закинул ногу за ногу и тоже стал следить за мужчиной с букетом через стеклянную перегородку. Он явно никуда не спешил и вполне мог себе позволить на какое-то время расслабиться.
Виктор Лозинский подошел к Оксане. Та все еще не замечала его, продолжая говорить по телефону. Тогда он легонько прикоснулся рукой к ее плечу. Оксана вздрогнула и, не прерывая разговор, обернулась. Ее взгляд из приветливого тут же превратился в пронзительно-холодный.
— Ты? — прикрыв трубку рукой, спросила она.
— Да я вот… — замялся Виктор, протягивая ей букет цветов.
Оксана отняла руку от микрофона.
— Извини, Валентина, тут ко мне пришли.
— Уж не твой ли муж? — засмеялась Валентина Курлова.
— Можешь представить себе, именно он.
— Ну, тогда я перезвоню тебе позже. Расскажешь.
Смех еще слышался из трубки, когда Оксана клала ее на рычаги аппарата.
— Я вот… пришел… решил принести тебе цветы, — сбивчиво принялся объяснять Виктор Лозинский и неуклюже пытался всучить в руки Оксане цветы в шелестящей обертке.
Та брезгливо посмотрела на слишком роскошный, по ее мнению, букет и нетерпеливо отодвинула руку мужа.
— Не нужно было этого делать.
Виктор, поняв, что отдать цветы не удастся, принялся взглядом искать, куда бы их поставить. Его взгляд упал на большую двухлитровую бутыль из-под кока-колы. Пустая, она сиротливо стояла на подоконнике. Он выхватил из кармана перочинный нож, щелкнул лезвием и лихо отрезал верхнюю часть бутылки. Получилась довольно сносная ваза. Он наполнил эту пластиковую вазу водой, благо умывальник находился рядом, и воткнул в нее цветы. Затем перенес все грандиозное сооружение на стол своей жены, окончательно закрыв цветами монитор компьютера.
— Здравствуйте, — с издевкой произнесла Оксана.
Виктор, не сразу понявший, что его разыгрывают, ответил:
— Привет.
— Ну что ж, привет уже в который раз.
— Я принес цветы.
— Я это вижу.
Виктор от волнения поднес руку к лицу. И тут Оксана заметила, что его большой палец туго перевязан бинтом.
Она почти машинально спросила:
— Что у тебя с рукой?
На щеках Виктора выступила краска. Ведь он порезал руку, собирая осколки после того, как разбил фотографию Оксаны.
— Да вот, одна картина сорвалась со стены… Стекло разбилось, я порезался.
Оксана улыбнулась. Она прекрасно поняла, в чем дело.
— Надеюсь, ты уже успел вырезать новое стекло?
— Нет, только еще собираюсь.
— Ну вот тогда и приходи, после того, как вырежешь, — Оксана встала около своего письменного стола так, чтобы не дать возможности мужу сесть на стул для посетителей.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — поинтересовался Виктор.
— Брось эти штучки. Для тебя я занята.
— Но, Оксана, мне в самом деле плохо без тебя. Я сперва думал, обойдется, а теперь понял: я не могу ни есть, ни спать, только и думаю о том, что обидел тебя. Ты уж прости…
— Если ты думаешь, что наша размолвка и мне прибавила аппетита, то ошибаешься. Но я знаю, чем дольше мы будем вместе, тем меньше мне будет хотеться спать, меньше будет хотеться есть. А я не хочу умереть с голоду.
— Вот я и предлагаю, — деланно обрадовался Виктор, — пойти сегодня вечером куда-нибудь посидеть, поесть, поговорить, в конце концов. Должны же мы объясниться.
