Оксана набралась наглости и заявила:
— А я и не собиралась одеваться.
— Вот как, — обрадовался Линев.
— Ты только посмотри, что ты вчера наделал! — и Лозинская указала на один из синяков на своем плече.
Затем, запрокинув голову, провела рукой по шее.
— Тут я не вижу, но чувствую, мне придется ходить, замотавшись шарфиком, добрых две недели.
— Это все я?! — изумился Александр.
— А кто же еще?
— Да, извини, я не хотел доставить тебе неприятностей.
— Каких неприятностей! — махнула рукой Оксана и рассмеялась. — Отчитываться мне не перед кем. А если кто и увидит, то позавидует. Но все-таки другой раз будь поосторожнее.
— То же самое я могу посоветовать и тебе, Оксана.
— А что! Неужели и я что-то натворила?
Линев присел возле Оксаны на корточки и расстегнул рубашку.
— Нет-нет, с утра я не люблю, — заулыбалась Оксана, — хотя бы нужно помыться. А душ, как я понимаю, ты еще не наладил.
— Нет, ты только посмотри, — Александр задрал рубашку и повернулся к Лозинской спиной.
Та с ужасом увидела исцарапанную кожу. Было такое впечатление, будто Александра стегали плетьми. Женщина непроизвольно взглянула на свою руку. В солнечном свете блеснули длинные отполированные ногти.
— Неужели, я способна на такое?
— Надеюсь это была ты, а не крысы ночью, — рассмеялся Александр.
Оксане сделалось не по себе.
— А что, ты думаешь здесь и в самом деле водятся крысы?
— Как честный наемный работник, — усмехнулся Линев, — должен тебя предупредить, я убил уже целых две. И это прямо-таки чудо, что ночью они не отгрызли тебе нос или уши.
— Ну и шутки у тебя, — обиделась Оксана.
И чтобы немного позлить Александра, поднялась во весь рост и, не прикрываясь простыней, а неся ее в руках, двинулась к козлам, на которых висела ее одежда. Она одевалась медленно, то и дело поглядывая на Линева.
Тот сидел немного смущенный, было видно, что ему тяжело отвести взгляд от женщины. Наконец, все пуговицы были застегнуты. Лозинская уселась на импровизированную скамейку, сделанную из кирпичей и двух досок.
— Ты хочешь есть? — спросил Александр.
— По-моему, плиты в этом доме еще нет, — несколько раздраженно ответила Оксана.
Тогда Линев приподнял тяжелый полиэтиленовый мешок и принялся выставлять из него на козлы то, что успел купить, выбежав с утра из дому. Булочки, банку растворимого кофе, несколько бутербродов с копченым мясом, две большие пластиковые бутылки минеральной воды и одноразовые стаканчики.
— А салфеток ты не прихватил? — с издевкой поинтересовалась Оксана.
Но Александр, сохраняя абсолютно серьезный вид, запустил снова руку в глубину большого пакета и извлек четыре розовых бумажных салфетки.
— Я даже не знаю, что и сказать… — растерялась Оксана.
— Можешь прибавить завтрак, вернее, его стоимость к тем деньгам, которые ты мне заплатишь, если ты не хочешь быть мне должной.
— Хорошо, потом ты сам назовешь мне сумму.
Вскоре в стеклянной банке вскипела вода. Александр, вытащив кипятильник, аккуратно завернул его в чистую бумагу, спрятал в сумку.
Кофе показался Оксане удивительно ароматным и вкусным. Она с аппетитом съела две булочки и бутерброд с мясом.
— Ты не знаешь, почему после этого, всегда так хочется есть?
Оксана произнесла слово «этого» так, что у Александра не могло и возникнуть сомнения насчет его смысла.
— А мне после «этого» хочется еще «этого», — в тон ей ответил Линев, намекая на немедленное продолжение их вчерашних отношений.
— Нет, я не так молода, чтобы обнажаться при солнечном свете, — усмехнулась Оксана.
Она откупорила бутылку с минеральной водой и жадно принялась пить.
— Ты придешь сегодня вечером? — спросил Александр.
— Я приду днем, — отвечала Оксана, — но только надеюсь, эта постель будет убрана.
Линев пожал плечами.
— Хорошо.
И только сейчас Оксана Лозинская вспомнила, зачем она вчера вечером пришла сюда, в Колокольников переулок. Она взглянула на часы. До назначенной в банке встречи оставалось полчаса.
— Никуда не уходи! — воскликнула Оксана. — Мне может понадобиться твоя подпись.
Она подбежала к постели, отбросила подушку и схватила в руки пластиковую папку с документами.
Александр внезапно переменился в лице и пробормотал:
— Ты что?
— Я бегу по делам.
Но тут Лозинская, наученная горьким опытом, вспомнила: бывает, что придешь к точно назначенному времени и ждешь час, а то и два, пока тебя примут. А у нее не было с собой ничего почитать. Она отбросила и подушку Александра, помня, что под ней вчера лежала книжка. Но ее там не было.
— Ты можешь дать мне что-нибудь почитать? — спросила Оксана.
— Не-ет, — замялся Линев.
— Но у тебя же вчера была книжка.
— Какая?
— По-моему, «Москва и москвичи»…
— Тебе показалось.
Времени на раздумья уже не было, и Оксана, сжав в руках пластиковую папку, бросилась к выходу. Уже на лестнице она спохватилась, что не причесалась, не накрасилась. На ходу приводя себя в порядок, Оксана рассуждала:
«Только не вздумай расстраиваться, для этого нет никаких оснований. И вообще запомни, все, что ни происходит в этом мире, происходит к лучшему. Ты не первая и не последняя».
