Автор в годы Великой Отечественной войны был членом Военного совета Черноморского флота. Незадолго до кончины он передал воспоминания Военному издательству. В центре повествования — героическая оборона Одессы и Севастополя, поддержка флотом приморского фланга Сухопутных войск. В книге обобщается опыт партийно-политической работы. Тепло рассказывается о людях — моряках, пехотинцах, авиаторах, о встречах с видными военачальниками.
Курьерский поезд Мурманск — Ленинград («Полярная стрела») подошел к перрону Московского вокзала. Встретивший меня капитан 2 ранга передал, что старший морской начальник в Ленинграде, флагман 2 ранга К. И. Самойлов просит прибыть к нему для срочного телефонного разговора с Москвой.
Кому и зачем я понадобился? Что могло случиться?…
Истекал апрель 1940 года. Полтора месяца назад закончилась непродолжительная советско-финляндская война. Военный совет Северного флота, членом которого я был, подведя итоги боевых действий в Заполярье, в целом успешных для нас, поднял перед Наркоматом ВМФ вопрос о том, чтобы ускорить пополнение нашего молодого флота новыми боевыми кораблями.
Соответствующее решение было принято, и группа кораблей готовилась в Ленинграде к переходу на Север по Беломорско-Балтийскому каналу. Начальник политуправления РККФ армейский комиссар 2 ранга И. В. Рогов поручил мне принять участие в комплектовании экипажей этих кораблей и организации их перехода, намечавшегося на вторую половину лета. Поскольку работать в Ленинграде предполагалось месяца три, я приехал с семьей.
С К. И. Самойловым встретились как старые знакомые: мы вместе служили на балтийской бригаде линкоров.
— Вот аппарат ВЧ, — сказал он. — В политуправлении ждут вашего звонка. Насколько я понял, вам предстоит сегодня же выехать в Москву. Билеты заказаны и на «Красную стрелу», и на самолет — выбирайте любой вариант.
Телефонный разговор с начальником оргинструкторского отдела политуправления дивизионным комиссаром В. А. Лебедевым подтвердил, что ехать в Москву надо немедленно. Лебедев, тоже мой сослуживец по Балтике, предупредил, что из Москвы я должен буду отправиться в Севастополь.
— И кажется, надолго, — многозначительно добавил он. А семью посоветовал оставить пока в Ленинграде.
На следующее утро, 29 апреля, я был в Наркомате Военно-Морского Флота. Мне сообщили, что в Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривалось положение дел на Черноморском флоте. (Это, как стало особенно ясно впоследствии, относилось к широкой системе мер по проверке и укреплению всех звеньев нашей обороны, осуществлявшихся партией в условиях нараставшей угрозы большой войны.) Не так давно на этот флот был назначен новый командующий — флагман 1 ранга Ф. С. Октябрьский, и теперь для обеспечения должной поддержки ему принимались дальнейшие меры по укреплению руководства флотом. Как выяснилось, ЦК ВКП(б) утвердил меня членом Военного совета Черноморского флота.
Начальник Политуправления РККФ И. В. Рогов, которого Центральный Комитет партии обязал лично контролировать выполнение принятых решений, находился в Севастополе. В тот же день выехал туда и я.
Говорят, что, когда едешь служить на новое место, первую половину пути думается о том, с чем расстался, а вторую — о том, что ждет впереди. Возможно, так оно у кого-то и бывает, но мне трудно было сосредоточиться на чем-то одном. В голове теснилось много разных мыслей, охватывали противоречивые чувства. Служба на Черноморском флоте, на теплом южном море всегда считалась заманчивой. Но расставаться с Севером, к которому начал привыкать, было все-таки грустно. Тем более — так внезапно, даже не попрощавшись с товарищами.
На Северный флот меня назначили летом 1939 года одним из членов Военного совета. Этот флот, лишь недавно созданный, быстро развивался. Оборудовались базы для кораблей, аэродромы для морской авиации, устанавливались береговые батареи. В условиях необжитого еще Заполярья, в суровом климате и при нехватке рабочих рук все это было сопряжено с немалыми трудностями. Но за строительством флота пристально следил Центральный Комитет партии, и нам помогали всем, чем только было можно. Не раз бывало, что, например, секретарь Архангельского обкома Г. П. Огородников получал телеграмму за подписью И. В. Сталина, требовавшую направить к нам в Полярный столько-то рабочих-специалистов, необходимых для строительства того или иного флотского объекта. Очень много внимания уделял североморцам член Политбюро, секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов, являвшийся членом образованного в 1938 году Главного Военного совета ВМФ.
Командовал Северным флотом флагман 1 ранга Валентин Петрович Дрозд. Познакомились мы с ним еще на Балтике, а в Заполярье крепко подружились. Человек волевой и решительный, истинный моряк, он самозабвенно отдавал службе все свои силы. И если требовалось, смело, не боясь отступить в чем-то от ведомственной субординации, ставил насущные для нашего флота вопросы перед Центральным Комитетом партии и правительством.
С теплым чувством вспоминал я и своего старшего товарища — другого члена Военного совета флота дивизионного комиссара Николая Константиновича Смирнова — очень энергичною, высокоэрудированного политработника, и начальника штаба флота капитана 1 ранга Ивана Федоровича Голубева-Монаткина — обаятельного старого моряка, великого труженика.
