В городе, уже месяцы отрезанном от Большой земли, возникало немало всяких проблем. На исходе зимы остро встал вопрос об угле. Основной его потребитель - СевГРЭС была своевременно переведена на жидкое топливо, а танкеры к нам время от времени приходили. Но для хлебозавода, для литейного цеха спецкомбината, для других жизненно важных предприятий требовался уголь. Рассчитывать же на его доставку в нужном количестве, пока не снята осада, не приходилось. Однако выход из положения был найден. В разных местах города, у заводов, складов, паровозного депо образовались завалы слежавшейся угольной пыли. В таком виде она служить топливом не могла. А вот брикеты, изготовленные из нее с кое-какими добавками, горели неплохо. На них, между прочим, ходил и наш бронепоезд «Железняков».
Замечу, что если вообще и существовали известные кому-то способы брикетирования угольной пыли, то в Севастополе никто их не знал. Все надо было придумывать заново. Технологию производства «севастопольского антрацита» разработали в железнодорожных мастерских. Там же сконструировали [238]прессы для брикетов, использовав вагонные тормозные цилиндры.
Инициатива умельцев - рабочих и инженеров выручала и во многом другом. Были освоены варка мыла, изготовление свечей для солдатских землянок. А сколько изобретательности, технической смекалки проявляли люди, чтобы производить больше оружия, обходясь в основном тем сырьем, которое имелось под рукой! На корпуса гранат пошел металл, из которого был построен ангар для гидросамолетов, разбомбленный фашистской авиацией. Стало не хватать для тех же гранат специальной калибровой проволоки - ее сумели заменить стальными нитями расплетенного корабельного троса. Олово добывали из старых консервных банок. Когда решительно не из чего стало делать некоторые детали миномета, инженеры спецкомбината № 1 предложили немного упростить его конструкцию и, как оказалось, - без ущерба для боевых качеств.
Спецкомбинат в Ново-Троицкой балке работал круглые сутки, выпуская каждый месяц десятки тысяч гранат и мин, сотню-полторы новых минометов. Много значил для фронта наладившийся восстановительный ремонт полевых орудий всех калибров. Весьма успешно действовал и второй, инкерманский комбинат, одевавший и обувавший бойцов.
Но работа шла уже не только в штольнях и других убежищах. Еще в январе на расширенном заседании Городского комитета обороны обсуждался вопрос: «О восстановлении предприятий городского хозяйства и культурных учреждений». Обстановка позволила впервые за долгое время собрать актив города не в подземелье, а в светлом зале с незашторенными окнами, за которыми царил погожий солнечный день. И заседание проходило с подъемом. Все находились под впечатлением последних событий: отбит был декабрьский штурм, наши десантные войска освободили Керченский полуостров…
Во исполнение принятых тогда решений было сделано очень многое. Больше стало действующих магазинов, парикмахерских. Вновь ходил трамвай - в нескольких километрах от окопов переднего края. Открылась городская библиотека и работала даже часть ночи, когда приходили книгоноши с передовой. Совершенно исключительным спросом пользовались «Севастопольские рассказы» Льва Толстого, «Севастопольская страда» С. Н. Сергеева-Ценского.
Политуправление флота и горком партии приступили к созданию Музея второй обороны Севастополя. Начало ему [239] положила выставка, развернутая в помещении городской картинной галереи. В ее экспозицию входили портреты героев, образцы боевой продукции севастопольских предприятий, трофейное оружие. Привлекал внимание прибуксированный сюда подбитый немецкий танк. Каждый день выставка принимала сотни посетителей.
Воздушные налеты на город, хотя и не такие, как в ноябре - декабре, и артиллерийский обстрел не прекращались. Но как только они ослабевали - временами это бывало, - многих севастопольцев, переселившихся в подвалы, тянуло домой, в уцелевшие квартиры. Людям хотелось верить, что самое тяжелое для них уже позади.
Да, казалось, и имелись для этого основания. На востоке Крыма сосредоточились и продолжали наращиваться силы, способные, как мы все надеялись, раньше или позже нанести армии Манштейна сокрушительный удар и освободить весь полуостров. Но время шло, и все чаще приходилось слышать - и от моряков, и от армейцев, и от гражданских людей - тревожный вопрос: почему же все-таки войска Крымского фронта так долго не наступают? Ответить на это так, чтобы спрашивающий был удовлетворен, успокоился, было нелегко.
Попытки развернуть наступление с плацдарма, захваченного при высадке десанта и расширенного в первые после этого дни, предпринимались, как уже говорилось, не раз. Во всех случаях приморский фланг фронта поддерживался силами флота, а войска СОР также начинали активные действия для сковывания противника.
Большие надежды возлагались у нас на успех наступления, которое готовилось командованием фронта на конец февраля.
