Он — молодой и многообещающий бизнесмен, управляющий семейной винодельней. Я — студентка, которая изучает изобразительное искусство и прокладывает себе путь в «Большом Яблоке» с карандашом и альбомом в руке. Мы встретились. Влюбились. Но наша история не об этом. Бывает, что судьба преподносит исключительный подарок, и две жизни пересекаются. И поверь, если это происходит, когда ты пялишься на обнажённый шедевр Микеланджело, то так даже лучше. Мы сможем рассказать нашим будущим детям, что нас свёл вместе пятиметровый парень по имени Давид. Но в отношениях всегда есть нечто большее, чем их зарождение и «жили они долго и счастливо». В действительности у них существует подоплека. Например, бывшая невеста, сексуальный сосед или члены семьи, чьи советы преследуют даже после их смерти. Когда ты признаёшься кому — то в любви, это касается не только одного из пары. И никогда не бывает так, что всё меняется в один момент. Всегда есть нечто большее, что притягивает тебя.
Переводчик: Onorina
Редактор: Анастасия Пимкина
Вычитка: Дафна
Русификация обложки: BySashka
Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг
— Я хочу, чтобы вы не торопились и осмотрели всё со всех сторон. Почувствуйте свет. Обратите внимание, как продуманно он обволакивает тело, изгибаясь вокруг. Посмотрите на эти плечи и спину, их линии и формы, то, как всё идеально демонстрируется, подчеркнуты каждая мышца и вены.
Вены. Казалось, что даже в них бьётся жизнь. Ему пятьсот лет, но он воплощает собой чистый человеческий дух, который выдержал проверку временем. Стал бессмертным. Не застыл в камне, как могут сказать некоторые, но привнесён в жизнь из этого камня.
Я подняла карандаш заточенной стороной в воздух, рисуя воображаемые петли в пространстве между нами и статуей, находящейся в трёх метрах.
Сегодня очень людно, особенно для вторника. Но, находясь во Флоренции, вы своего рода обязаны посетить огромную обнажённую статую, выставленную в Академии изящных искусств. А также съесть невероятное количество джелато[1], запивая его большим количеством бокалов вина, оплаченных в евро, что спрятаны в оригинальном кошельке из итальянской кожи. Стать туристом — всё равно что пойти ва — банк.
Но сегодня путешественники, студенты — искусствоведы и флорентийцы равны между собой и толпятся под статуей Давида Микеланджело, восхищаясь произведением мастера, вырезавшего его из мрамора. Это словно музыка, извлечённая композитором из клавиш слоновой кости. Скульптор определённо сочинил симфонию. Я чувствовала, как крещендо, стаккато и легато извиваются в мраморе, принимая форму конечностей и придатков, пальцев рук и ног. Нота тут. Строфа там. Всё произведение, заключённое в теле, переступило черту, став чем — то большим, чем искусство, и переродилось, это лимб, где создатель стал живой частью своей работы.
— Поведай мне, — выдохнула я беззвучно, голосовые связки остались неподвижны. Как кусок камня мог так повлиять на меня? Это почти постыдно. — Вы когда — нибудь видели, чтобы венец творения человека представал в таком виде?
Я сильно прикусила губу и быстро сунула кончик карандаша в рот, поняв, насколько отчаянно выгляжу. Честно говоря, можно с тем же успехом лежать на кушетке[2], обмахиваясь веером. Я вспомнила, что читала о таких кушетках в допотопных книжках по истории, хотя не до конца верила в них. Может, это всё выдумка или неверно истолковано. Как, например, то заблуждение, что «весь мир плоский».
Но что точно нельзя истолковать неверно, так это то, что я собиралась упасть в обморок из — за неопровержимого факта, что вновь стою напротив Давида. Моё дыхание было прерывистым, что лишало мозг кислорода, необходимого для поддержания жизни. Мне нужна такая кушетка. Я предположила, что их использовали как раз в таких случаях.
Ну, знаете, когда смотришь на обнажённого парня и почти теряешь сознание.
Поверьте, за прошедшие три года обучения в Нью — Йоркском университете изобразительного искусства я повидала немало мужчин без одежды. И делала наброски, рисунки и слепки мужского тела больше раз, чем могла сосчитать, но, приводя группу старшеклассников посмотреть на эту нашумевшую статую, я сталкиваюсь с тем, что с каждым разом дыхание перехватывает всё чаще. Ещё парочка таких туров, и мне придется упаковать себе бумажный пакет на случай, если переволнуюсь.
— Мисс Торнтон? Почему его руки до жути огромные? Они выглядят совершенно непропорционально, — спросила, крепко прижимая к груди альбом для рисования, Ева, моя несомненная любимица из туристической группы этого года. Другие ученики закивали в согласии, их крашенные волосы, «ёжики» и дреды качались в унисон позади неё. У нас правда собралась та ещё компания, и мне очень нравилось, что их творческая изобретательность проявилась не только на бумаге, но и вылилась в их собственном художественном стиле в одежде. Они не ограничивались рамками своего тела, выплескивая избыток для украшения внешности.
Расправляю пальцами свой тёмно — синий свитер. Будет ли когда — нибудь мой внешний вид соответствовать внутреннему художнику, живущему внутри? В этом есть сомнения, поскольку мне уже двадцать два. Я нечасто тратила творческую энергию на себя, больше сосредотачиваясь на своей работе. Пот и кровь, и всё, что с этим связано. Вы уловили суть.