Сегодня утром в коридоре я заметил две знакомые фигуры: это были Старая Кошелка и Дэниел. Оба в хирургических костюмах, еще более измученные и задерганные, чем я их помнил. Я улыбнулся и помахал им, они тоже ответили приветственным жестом. Кажется, я работал в хирургии давным-давно. Врачи искаженно воспринимают время. Оно стремительно летит, потому что ты все время занят, но когда каждый день столь полон событий и тянется так долго, то потом неделя кажется месяцем, а месяц – годом. Я настолько изменился с тех пор, как мы виделись с ними в последний раз, что теперь они кажутся мне воспоминаниями из какого-то давнего и размытого прошлого. Чтобы обо всем этом подумать, мне хватает мгновения, в которое мы расходимся в разные стороны.
Я снова дежурю в выходные и с радостью слышу, как поутру хлопает дверь дежурки и в нее, весело насвистывая, входит Морис. Он закатил свой велосипед в коридор, и теперь принимается за уборку и включает чайник. Он похудел и двигается немного медленнее. На голове до сих пор заметен шрам от того удара.
– Не надо, – говорю ему, – давайте я.
Встаю и завариваю чай.
– А вы немного посидите.
К моему удивлению, он и правда садится. Я наливаю ему в кружку чай и споласкиваю кое-какую посуду, скопившуюся возле раковины. Исподтишка взглядываю на него, вытаскивая из шкафчика сахар, и замечаю, что, садясь, он сильно дрожит. Я знаю, что пройдет совсем немного времени, и он уже не сможет приходить к нам и убирать в дежурке. В любом случае, нечестно с нашей стороны так на него полагаться. Он показывает мне новые брюки, купленные на деньги, оставшиеся от нашего подарка. Он до сих пор не может поверить, что мы ему помогли, в то время как сам он чувствовал себя обязанным нам. Я быстренько убираю с ним рядом и бегу в отделение. Позднее, заглянув в дежурку, я вижу, что Морис спит в одном из кресел перед включенным телевизором. Закрываю дверь и оставляю его отдыхать.
Где-то, когда-то, в какой-то момент что-то пошло не так. Все должно было сложиться по-другому. Я делал, как говорила мама: хорошо учился в школе, всегда старался на экзаменах. Я думал, что если буду все делать правильно, то жизнь моя сложится отлично. Сейчас, казалось бы, я должен пожинать плоды своих трудов.
Однако в действительности это совсем не так. Я работаю тяжелей, чем когда-либо. Лучшие годы моей жизни я положил на то, чтобы научиться делать больных обратно здоровыми, но самая большая награда, на которую я могу рассчитывать, – это коробка шоколадных конфет. В то время как мои друзья, которые бросали школу, проваливали экзамены, а в университете изучали исключительно дно пивных кружек, сейчас загорают на тропических островах, катаются по экзотическим уголкам планеты или живут припеваючи на родительские капиталы. Я заперт в корпусе диагностики, где даже нет окон и непонятно, ночь сейчас или день. В отделение скорой помощи поступает столько пьяных, что можно подумать, будто мы на Ибице.
Мисс Тэлбот сильно избили.
– Зовите меня Рози, – поправляет меня она.
У меня такое ощущение, что на имена нам лучше не переходить. Она того же возраста, что был я, когда поступал на медицинский факультет – ей 18. Она лежит на койке, и мне сразу бросается в глаза тату в форме сердца у нее на щиколотке. Девушка болезненно худа. Ее обнаружили без сознания на пороге магазина. Из-за травмы головы ей следует побыть под наблюдением. В приемном отделении она попросила заодно сделать ей анализы на ВИЧ и гепатит, так что приходится оставить ее еще и в ожидании результатов, которые поступят только утром. Вообще так не делается, но иногда правила летят в окно, даже если окон в отделении нет.
У нее проблемы с сутенером. Она потеряла свой ночной заработок, и персонал скорой помощи боится ее выписывать: она в ужасе от того, что он с ней сделает, когда узнает. Мы сидим и разговариваем. Она рассказывает мне, как ее неоднократно насиловали, как она сбежала из дома, подсела на наркотики и стала проституткой. Ее история не нова и не удивительна. Я читаю об этом в газетах, вижу по телевизору почти каждый день. Но все воспринимается по-другому, когда говоришь с человеком, для которого это не статистика и не заметка в новостях, а реальная жизнь.
Приходит утро, а с ним и результаты ее анализов. Все отрицательные. Я встаю и иду сообщить ей хорошую новость.
– А можете выписать мне справку? Ну, или сертификат, где говорится, что у меня ничего нет? – просит она.
Раньше ко мне никто с подобными просьбами не обращался.
– А зачем это вам? – спрашиваю ее.
Она смотрит мне в глаза, и внезапно я чувствую себя до ужаса наивным и глупым.
– Если можешь доказать, что не больна, тебе платят больше, – отвечает Рози.
