А вот приглашение, которое Довлатов вынужден был через пару часов отменить:
«Володя! Привет! Это Довлатовы говорят, у которых скопились какие-то излишки пищи. Я хотел… Я думал, может, мы что-нибудь съедим. По пирожному или по какой-нибудь диковинной пельмене? А вас нету дома. О, по телевизору Турчина показывают. Как это неожиданно. И невозможно. Ого!.. Ну, потом разберемся. Я вам буду звонить. Искать вас».
Сам он был, мне кажется, не очень привередлив в еде — его больше увлекало готовить другим, чем есть самому. А пельмени готовил замечательно — из трех сортов мяса, ловко скручивая по кругу купленное у китайцев специальное тесто, которое называется «skin», то есть кожа, оболочка. Получалось куда вкуснее, чем русские или сибирские пельмени.
(
Людмила Штерн:
Американский круг общения Сережи — это в основном эмигранты, он только с ними и дружил. Бродский же, напротив, русских эмигрантов не жаловал. В этом смысле он для Сережи делал исключение и всегда его выделял. Своими первыми публикациями Довлатов обязан именно Бродскому, он всячески старался продвигать Сережины рассказы. Бродский часто бывал у Довлатовых, а они заходили к нему или шли вместе гулять. И все-таки у Бродского был совершенно другой круг общения, недоступный Довлатову, — это была элита литературного Нью-Йорка. Довлатов туда не был вхож хотя бы потому, что толком не знал английского языка.
Елена Довлатова:
Он не был вполне доволен своим английским, а говорить по-английски плохо, не так хорошо, как мог бы, он не хотел. Поэтому предпочитал, чтобы его переводили. На самом деле его уровень языка был не таким уж низким. Сережа свободно читал газеты, вникал в тонкости переводов своих книг, понимал чужую речь. Но он считал, что не может адекватно выразить собственные мысли на английском.
Это действительно мешало ему вращаться в компании Бродского, где в основном разговоры шли на английском. К тому же Сережа вообще не был светским человеком. Хотя с Бродским у них были очень хорошие отношения, а в последние два-три года они стали плотнее. Но я не могу сказать, чтобы они были невероятно близкими людьми. Они с Иосифом были очень разными, и горячей дружбы между ними, наверное, быть не могло.
Лев Лосев:
