Зарецкий вытащил портфель. Достал оттуда магнитофон, блокнот и авторучку. Корпус магнитофона был перетянут изоляционной лентой.
– Внимание, – сказал Зарецкий, – начали.
Он скороговоркой произнес в микрофон:
– Объект четыреста тридцать девять. Шестнадцатое апреля восемьдесят пятого года. Форест-Хиллс, Нью-Йорк, Соединенные Штаты Америки. Беседу ведет Натан Зарецкий.
И дальше, повернувшись к Марусе:
– Сколько вам лет?
– Тридцать четыре.
– Замужем?
– В разводе.
– Имели половые сношения до брака?
– До брака?
– Иными словами – когда подверглись дефлорации?
– Чему?
– Когда потеряли невинность?
– А-а… Мне послышалось – декларация…
Маруся слегка раскраснелась. Зарецкий внушал ей страх и уважение. Вдруг он сочтет ее мещанкой?
– Не помню, – сказала Маруся.
– Что – не помню?
– До или после. Скорее все-таки – до.
– До или после чего?
– Вы спросили – до или после замужества.
– Так до или после?
– Мне кажется – до.
– До или после венгерских событий?
– Что значит – венгерские события?
– До или после разоблачения культа личности?
– Вроде бы после.
– Точнее?
– После.
– Хорошо. Вы занимаетесь мастурбацией?
– Раз в месяц, как положено.
– Что – как положено?
– Ну, это… Женские дела…
– Я спрашиваю о мастурбации.
– О господи! – сказала Маруся.
Нехитрые вычисления раскрывают возраст целевой аудитории, с которой привык работать исследователь. В год «венгерских событий» и «разоблачения культа личности» перед Марусей куда более серьезные задачи – достойно перейти в подготовительную группу детского сада. Ну и, наконец, коронный прием, с которым познакомилась крашеная блондинка с литературными запросами:
Зарецкий двинулся вперед. От его кримпленовых штанов летели искры. Глаза сверкали наподобие хирургических юпитеров. Магнитофон затих, тихонько щелкнув.
– О, дай мне власть, – шептал Зарецкий, – и я тебя прославлю!
Полевые исследования Зарецкого сексуального мира советского человека – не чистая фантазия Довлатова. В 1985 году Поповский выпускает книгу «Третий лишний. Он, она, советский режим». В ней автор гневно клеймит коммунистическую власть, лишавшую советских людей секса и честных оргазмов. Страдают все: рабочие, молодежь, военнослужащие. Не избежала горькой участи и интеллигенция. Вот рассказ 55-летней И. М. – инженера из Москвы:
