Он медленно облизывает губы, и пусть внешне я — скала, внутри меня обливают мурашки и крутит из стороны в сторону. Потому что я хорошо помню, на что этот язык способен, если применить его по назначению. При том во всех смыслах: от горы вранья, до выписывания кругов на моем теле.
Бл*дь.
Не дожидаюсь ответа, разворачиваюсь и грузно опускаюсь на диван. Кажется, вечер перестает быть томным.
***
Никита и Ника не замечают повисшего напряжения, пусть оно и искрится в воздухе так сильно, что его сперло и натянуло, как канаты. Вздохнуть сложно. Я рада, конечно, хотя и не понимаю, как они могут такое игнорировать…Наверно, дело в Дане. Он оказался харизматичным и обаятельным настолько, что быстро сконцентрировал на себя все внимание: сидит по середине дивана, восторженно болтает, а мы с Владом по разные стороны баррикады. Надутые, оба злые, оба хотели бы схватиться за ножи. Ну я так точно.
Уму не постяжимо! Как такое может быть?! Ну КАК?! Таких совпадений просто не может быть! Почему из всех парней во всем мире, Ника познакомилась именно с его другом?! Почему у них все сложилось и сложилось настолько, что они через два месяца женятся?!
И почему у нас не сложилось ничего?…
Глаза немного режет, а в носу покалывает, пока я вывожу молча круги на обивке дивана. Этот вопрос бередит старые раны, и если я сейчас продолжу — вечер обещает перестать быть не только томным, но и впишется в самые унизительные из списка самых унизительных вечеров. Потому что я разрыдаюсь. Клянусь, я еле сдерживаюсь уже сейчас! А рыдать перед бывшим любовником, которому на тебя насрать?! Ну уж дудки!
Вздыхаю тяжело и включаюсь в беседу — это лучшее, что я могу сделать, чтобы отвлечься.
— …Ну и нам в который раз пришлось закрыть это бунгало на ремонт! Клянусь, эти чокнутые, московский извращуги скоро доведут меня до ранней седины!
Не знаю, о чем там рассказывает Данечка, но все смеются. Стараюсь поддержать хотя бы улыбкой, но тут же внутренне сжимаюсь в спазме, потому что Никита спрашивает:
— А у тебя как, Влад? Как Ева?
Убейте меня, умоляю. С одной стороны, как бы тупо не звучало, мне дико интересно. И хочется. Хочется услышать, что он сейчас немного сморщит нос, как делает, когда ему задают неприятные вопросы или он раздражается, а потом скажет: да пошла эта Ева в задницу! Потому что да. Мне хочется, чтобы он сказал, что у них ничего не получилось. Малодушно хочется именно этого…узнать, что его семейная жизнь, как бы они не пытались, рухнула.
Там ведь нет никакой семьи!
Снова звучит внутренний протест, однако, это только мои домыслы, которые не получают отклика.
Влад слегка жмет плечами и кивает.
— Все нормально.
Сухо, но вряд ли имеет значения: Влад не любит говорить о своей личной жизни. Или вообще о жизни. Правду.
Никита это, очевидно, тоже знает, поэтому усмехается.
— А ты, как всегда, многословен…
— Да не знаю, что сказать. Нормально все. Ева сейчас…
— А можно мне выпить? — пресекаю рассказ о его сранной жене, и Ник тут же переводит взгляд на меня.
— Черт, прости. Сейчас…
— Давай я!
Даня забирает инициативу вместе с моим стаканом, встает и подходит к бару. Я за ним цепко слежу и правильно делаю. Он только ждал момента, кажется, чтобы я рот открыла. Провокация уже почти перезрела, как никак.
— Что предпочитает дама? Виски? Ликер? Шампанское? А может быть водку?
И ухмыляется. Подначивает. Играется. А потом вступает и Довод. Он допивает свое виски, бросает на меня взгляд и тянет нагло.
— Думаю, последнее. Она похожа на ту, кто очень любит водку.
Моментально меня ошпаривает ярость. Я медленно перевожу на него взгляд, и не думаю отводить, даже когда мы опять сталкиваемся.
Кажется, если сейчас зажечь спичку — красивый дом четы Астаховых взлетит на воздух.
— А вы бы хотели, чтобы я предпочла сухой Мартини с тремя оливками? Как ваша жена?
На самом деле, это пальцем в небо. Я не знаю, чем заливает свою гнилую душу госпожа Довод. Ее муж со мной такие вещи никогда не обсуждал, но, судя по тому, как он сцепил челюсть — я попала в точку.
Хмыкаю и отвожу глаза. Не могу. Не выдерживаю. Это испытание, увы, мне не по плечу.
— Я вас разочарую, видимо, по всем фронтам, — тихо заканчиваю, — Виски с колой.
Надеюсь, мне больше говорить не придется.
Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Ники, но слегка улыбаюсь и мотаю головой, мол, все нормально. Она не знает. И не узнает. Зачем? Новость о том, что кого Ника называет «ублюдком паскудным», сейчас сидит в ее гостиной, вальяжно раскинув ноги, вряд ли поспособствует торжеству. Ставить под угрозу ее счастье? Да ни в жизни! Я хоть и знаю, что Ник ее любит, и мне доподлинно известно, моего «парня» он называет точно также — все равно так себе гарантии. Они могут поссориться в попытке отстоять своих друзей, а я этого не переживу. Ника его действительно любит...но и меня любит тоже. Я за нее в огонь, и в воду, она туда же. Кто знает? Вдруг дружба и в
