Снимаю кулон и кладу рядом с большим букетом розовых, нежных роз. Слегка улыбаюсь. Это были первые цветы, которые он мне когда-то подарил, и как же это прозаично. Мы заканчиваем там, где начинали.
Точка.
Я выхожу из палаты тихо, спокойно, а папа несет мою сумку. Косится на меня. Но не решает заговорить, и на том спасибо! Я не хочу ничего объяснять, я просто хочу…
— Можем уехать на «дачу твоего друга»? — спрашиваю папу в машине, а он взгляд на меня бросает и тихо цыкает.
— Ты же понимаешь, что нет никакой дачи?
— Понимаю, но уехать хочу. Так, чтобы никто не знал куда. Это возможно?
Молчит. Но недолго…
— Конечно, малышка.
— Спасибо.
Котик сейчас с Ларисой, и мы заезжаем за ним, а потом грузимся и направляемся из города. По дороге я звоню еще одному человеку:
— Никит, привет.
— Женя? Все хорошо?! Тебя выписали?! Мы сейчас приедем и…
— Подожди! — обрываю его на полуслове, — Меня выписали, но я уехала.
— У…ехала?
— С папой.
— Влад не в курсе, как я понимаю?
— Нет, и я не хочу, чтобы он знал, куда я еду, но…
— Но?
— Мне нужна твоя помощь.
— Та-а-ак…
— Я могу тебе доверять?
— Что за вопросы?! — обижается сразу, — Ты знаешь, как я к тебе отношусь!
— Знаю, но ты также относишься к Владу.
— Мне не нравится, куда ты клонишь…
— Поэтому я и спрашиваю: ты сможешь переступить через вашу дружбу? Моя просьба ему не навредит, но мне это очень важно…
— Я могу хотя бы услышать, чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты приехал, но не хочу, чтобы ты говорил, где именно я нахожусь. Ты сможешь сделать это для меня? Промолчать?
— Фу-у-ух…! Я уж думал, ты попросишь о чем-то запредельном!
Попрошу, но не по телефону. Прости. Я не дура все-таки…
— …Легко! Скидывай адрес!
Скидываю адрес, а потом перевожу взгляд на красивый луг, озаряемый первыми лучами солнца. Туман еще не до конца сошел, кое где витает остаток тумана, а еще пасутся лошадки, в которых Котик тыкает пальцем и радостно вопит.
Папа мягко улыбается.
Смотрит на меня.
Звучит осторожный вопрос:
— Жень, ты точно уверена в том, что делаешь?
— Да, — шепчу тихо.
И больше мы не говорим, потому что я действительно уверена.
Я хочу дышать! А даже с разбитый сердцем, свободной это делать куда как проще…
***
Я возвращаюсь обратно в Питер еще через три дня.
Вообще, мне кажется, что такой «отпуск» — это дело рук папы, при том не только моего, потому что я слабо верю, что Довод меня все-таки не нашел. Он звонил сначала мне, как истеричка, а когда я телефон выключила — перевел все снаряды на папу.
Он с ним говорил.
Я не слышала о чем, но судя по тому, что никто так и не приперся, разговор подействовал правильно. Влад дал мне время.
Три дня.
Думаю, что он сам больше просто не выдержал, и чтобы выдернуть меня обратно, организовал конференцию. Там он собирался рассказать про то, что произошло на заправке, а еще поделиться своими «планами на будущее» — только это все ширма. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать: он просто не мог больше ждать, а так как все-таки мы женаты, мои обязательства гласят быть с ним рядом.
И я их исполню.
Пару мгновений сижу в машине перед зданием гостиницы, потом смотрю на папу.
— Пойдем?
— А ты готова?
— Думаю, да.
— Жень… — он кладет свою руку на мою и слегка ее сжимает, — Я знаю, что это сложно…
— Так будет правильно.
— Ты точно уверена? Это не попытка привлечь внимание? Потому что если это она, то это жестоко.
Усмехаюсь еле слышно.
Отец не знает, что произошло тогда на свадьбе, я так и не смогла ему сказать. Я никому не смогла сказать. Никита тоже не знает, но он согласился мне помочь. Думаю, что отчасти на него надавила Ника. Она ведь тоже приехала, сильно переживала за меня, а сейчас ей переживать нельзя. Беременность у нее первая, Никита сильно психует, волнуется — он для нее все сделает. Да, она своим положением воспользовалась вероломно и нагло, знаю, как знает и он, но в конце то концов! За все наши страдания, нам полагаются бонусы! Хотя бы в чем-то…
Вздыхаю, когда вижу знакомую машину и киваю.
— Это не попытка привлечь внимание, пап, я просто поняла, что у нас ничего не получается. Он меня не помнит. И он меня не любит…
— С этим я бы поспорил…
Неожиданно.
Поднимаю брови и слегка улыбаюсь в ответ.
— Думала, что ты будешь счастлив…
Фыркает.
— Что? Он же тебе не нравится.
— Не нравится. Я не могу стереть из памяти так просто те три года, но я также не могу отрицать, что видят мои собственные глаза.
— И что же они видят?
— Он тебя любит.
Похоже на вердикт. Я опускаю глаза на свои пальцы, которыми кручу кольцо, надетое в качестве принадлежности к одному мужчине, хмурюсь.
— Не любит…
— Жень…знаю, тебя удручает, что он тебя не помнит…
