Он заканчивает свое объяснение глухо, а потом целует. Глубоко, страстно, с отчаянием. И я забываюсь окончательно…
Наверно, бред, да? Что мне хватило этих слов для принятия такого важного решение? И что стерло то, что я хотела спросить? О Еве…я хотела спросить его о Еве…но не стала ни после того, как он отстранился, ни потом, когда мы шли обратно в кабинет.
Испугалась. И рассудила: он не любит ее! А даже если есть что-то, это неважно — я смогу побороть. В конце концов, решила же уже, что раз тогда не стала за него сражаться, сейчас точно не отпущу так просто никому не позволю снова отнять у меня счастье и мое сердце!
Никому…даже призраку бывшей жены…которая сидела в кабинете, после нашего возвращения, и сидела так, будто ничего не случилось.
Я снова поражаюсь её способности держать лицо – это просто потрясающе. По ней не определишь никакие невзгоды: потеря работы? смерть родственника? Или развод? Она, наверно, вечно будет блистательно прекрасна. И этому я обещаю себе научиться.
А пока предстоят дела более насущные. План Влада действительно рабочий – это признали все. И его отец, и Никита, даже Стас! Он сказал, что думал об этом, но вряд ли решился бы предложить.
«Радикальные решения» – так он обозначил все происходящее.
Только моему папе не нравилось предложенное. Он выказывал сомнения, не глушился скепсисом, сарказмом, и закатыванием глаз. Влад ему не нравился даже после того, как выяснились все обстоятельства. Для него не было аргументом «это к лучшему», для него аргументом стал мой тихий голос на ухо:
«Пап, я должна попробовать. Я этого очень хочу»
Только тогда он нехотя отступил. Алексей Витальевич заверил его, что все мои права остануться моими, и мне ничего не угрожает: если что-то пойдет не так, я всегда смогу развестись и рассчитывать на достойную жизнь дальше.
А потом вступился Стас...
Не нравится он мне — не могу перестать об этом думать, глядя в эти холодные, полные насмешки глаза.
— Мы не обсудили кое что важное. Кое что, что может стать настоящей причиной для провала.
— Что? — спрашивает Влад, и Стас кивает на меня.
— Ее, конечно же.
В комнате снова виснет пауза, а я не понимаю. Что это значит? Поэтому хмурюсь и жду. Стас по обыкновению приторно улыбается, обходит кресло и садится. Он открывает "ларец" с леденцами важно, достает один ярко-оранжевого цвета, отправляет его в рот и кивает.
— Если ты все это время была Владу женой, то не могла ни с кем встречаться. Итак. Рассказывай, Евгения, о всех своих связях.
Резко краснею. Папа подается вперед, чтобы дать ему в нос, скорее всего, зато Ева благоухает, как роза. Сто процентов она думает, что нашла прецедент, за которой можно зацепиться и отмотать назад, и она смакует. Этот миг моего унижения.
Я же мну края платья и боязливо смотрю на всех мужчин по очереди.
Боже-е-е...какой позор...
Кажется, Влад сильно напрягается. Это, однако, приятно. Где-то на задворках сознания я позволяю себе порадоваться, ведь вижу в этом напряге не просто "угрозу плану", но и ревность, только быстро мотаю головой.
Сейчас все еще надо думать по-взрослому.
— У меня никого не было, — тихо говорю, бросаю взгляд на папу и хочется на месте провалиться!
Но я итак в аду, кажется, так что ниже падать некуда.
А Стас — демон-пыточник. Выяснитель. Великой комбинатор, мать его! Не верит...Коротко смеется и кивает пару раз.
— Ну да. Жень, мы здесь не моралфаки, так что расслабься. Все это вылезет, и лучше, чтобы нам обо всем узнать от тебя...
— Я не вру. У меня не было никого, кроме Влада, — цежу, разглядывая носки своих туфель, — Я ни с кем не встречалась ни до, ни после.
Неприятная тишина облепляет тело, и я веду плечами, а потом вздыхаю.
— Было только кое что...
— Отлично!
Воодушевился то как, ты посмотри.
— Не то. Там тоже ничего не было, но...эм...история сложная.
Я с надеждой смотрю на Ника, и он через пару мгновений все понимает, поэтому поджимает губы и пару раз кивает.
— Ты спала с Ником? — играючи спрашивает Стас, и мы одновременно переводим на него взгляд и шипим.
— Ты охренел?!
Стас смеется в ответ.
Козел!
— Он будущий муж моей лучшей подруги! — щурюсь — жмет плечами.
— И?
— И?!
— Что было? Ребят, давайте покороче, у нас дела еще.
Я не знаю, как это сказать...папе. Он будет вне себя от ярости! И Никита это знает. Берет на себя эстафету, кивает.
— К Жене приставал ее декан.
— ЧТО?! — папа резко вскакивает, а я совсем тушуюсь и вся сжимаюсь.
— Пап, я...
— Какого хера?! Ты почему молчала?! Я ему...
— Вот именно поэтому! — взвизгиваю, указывая на сжатые, папины кулаки, — Ты бы ему морду разбил!
— И разобью! Какого...
— Костя, успокойся, — мягко встревает Ник, — Я со всем разобрался. У нас была
Хихикает, гад. Я на него косо поглядываю и обещаю треснуть, однако...что-то меняется вдруг.
В комнате...в отношении ко мне.
