Он вышел с ней на императорской половине. Крепко прижимая к себе малышку, Рэйнэн на ходу высушил ее одежду, но девушка все равно продолжала вздрагивать всем телом, тихо, как-то по-детски всхлипывая. Владыка укутал жену плотнее в плащ, сел на кровать и, обволакивая ее всем своим телом в попытке согреть, стал убаюкивать как ребенка. Рэйнэн медленно раскачивался, еле касаясь губами непослушных кудряшек, повторяя как заклинание:
- Все хорошо, все будет хорошо, моя маленькая.
Он не знал, сколько прошло времени, это не имело для него никакого значения, весь мир в этот момент сосредоточился в хрупком, вздрагивающем в его руках теле жены. И темный владыка бессознательно продолжал прижимать к себе малышку еще сильнее, пытаясь забрать своим телом ее боль и страх.
Она затихла, перестала дрожать, дыхание стало ровным и спокойным. Рэйнэн чувствовал, как оно щекочет его шею. Осторожно отодвигаясь, он взглянул в лицо Тамми. Девушка уснула у него на руках, губы слегка подрагивали, складываясь в какую-то горькую и совершенно беззащитную улыбку. Ему захотелось закричать, ударить кулаком в стену, пойти и что-то разбить, а лучше убить кого-нибудь, лишь бы не видеть этого несчастного выражения на ее прекрасном лице. Он мучил себя. Она лежала в его руках, такая близкая, восхитительная, теплая, а он боялся пошевелиться, боялся коснуться ее губ - розовых, влажных, манящих. Медленно поднявшись, император уложил спящую супругу на постель, потом, завернув ее в край одеяла, присел перед кроватью, с нежностью разглядывая ее лицо. Ему вдруг стало страшно, по-настоящему страшно, так страшно, что по спине пробежал ледяной озноб. Не успей он вовремя… Сердце внезапно болезненно сжалось, а потом застучало быстро-быстро, словно хотело вырваться из груди. С ним происходило что-то странное, что-то, чего он не мог ни понять, ни контролировать, и это напрягало еще больше. Тихо закрыв за собой дверь, Рэйнэн пошел к кормилице, он накричал на нее утром в порыве гнева, а она была единственным человеком, способным понять и принять его темную, мрачную, пугающую окружающих сторону души.
****
Арха стояла у окна, нервно теребя мокрый от слез платок. Увидев владыку, она бросилась ему навстречу, с надеждой и тревогой вглядываясь в суровое лицо.
- Все хорошо, родная, - произнес Рэйнэн, заключая женщину в свои объятья, - я нашел ее.
- Мне пойти к ней?
- Не надо, она спит, - Рэйнэн подвел Арху к камину, усаживая ее в кресло. Кормилица смотрела в хмурое, усталое лицо сына, понимая, что его что-то угнетает и тревожит.
- Что с тобой, Рэйни? Что-то случилось?
- Мне плохо, Арха, – тихо прошептал император, опускаясь на пол возле кормилицы и укладывая голову ей на колени.
Женщина наклонилась, поцеловав Рэйнэна, стала ласково перебирать длинные черные пряди.
- Почему, мой дорогой?
- Я не знаю. Болит, - сказал Рэйнэн, - здесь болит, - и он постучал кулаком по груди. - Смотрю на нее, и болит еще больше… Что это?
Арха грустно улыбнулась, обняла руками лицо владыки, заставляя посмотреть в глаза.
- Это любовь, сынок. Ты любишь ее. Ты сам еще не понял, мой мальчик, но твое сердце уже любит ее. Ее боль - твоя боль. Ее радость - отныне твоя радость. Я тебя предупреждала, Рэйни, ты не сможешь по-другому. Огонь драконов в твоей крови всегда будет сильнее холода тьмы.
Бирюзовые глаза владыки с тоской смотрели на кормилицу.
- Ты не говорила, что любить так больно… она выворачивает меня наизнанку… она мучает меня.
- Любовь и боль зачастую неразделимы, сынок. Не познав свою боль, никогда не поймешь боль чужую и не научишься ценить счастье.
- А ты? Ты любила когда-нибудь? - Рэйнэн вдруг понял, что ничего не знает о женщине, которая его вырастила.
- Любила, но это грустная история, Рэйни.
Арха опустила глаза, и владыка почувствовал, как задрожали ее руки в его ладонях.
- Расскажи, родная. Ты никогда мне ничего не говорила о себе.
- Ты никогда не спрашивал, сынок… - грустно сказала Арха. - У меня был муж и маленький ребенок, когда Керр забрал меня в замок. У Энринэль должен был родиться ты, и меня выбрали в качестве кормилицы для императорского наследника. Твоя настоящая мать была хорошей женщиной, и она упросила владыку оставить моего сына в ее покоях вместе со мной. Потом… Потом ты знаешь. Твоя мать умерла, а ты остался…
Рэйнэн поднялся и, удивленно глядя на Арху, спросил:
- У тебя есть ребенок?
Арха вздохнула так, словно ей внезапно стало не хватать воздуха.
- Был Рэйни, он умер.
Рэйнэн потрясенно уставился на кормилицу.
- Почему?
Арха долго молчала. Словно прокручивала в своей голове воспоминания давно минувших дней, а потом заговорила:
- В ту ночь мой малыш уснул у меня на руках…Ты проснулся… Ты так сильно плакал, а я никак не могла тебя успокоить. Я положила своего ребенка в твою кроватку, а тебя стала качать, но ты так сильно кричал… Я испугалась, что ты разбудишь и моего сына, и вышла с тобой в другую комнату, потом на балкон. Ты успокоился, но долго не хотел засыпать, все тянул ко мне ручки... Когда я вернулась с тобой в комнату, мой мальчик уже не дышал.
