– А может быть, нет? – спросила Эфья, подняв глаза на главу гильдии. – Ведь мы пришли тебя арестовать и посадить в тюрьму. А ты сопротивляешься. Ведь так и до кровопролития может дойти. И ты встретишь свой конец здесь и сейчас.
Иатт поднял руку, призывая господина Никто приготовиться.
– И как же вы это сделаете? – небольшая пауза, взятая Иаттом скорее для эффекта, чем для дела, а потом короткий приказ: – Стреляй.
Прозвучало два негромких щелчка, сначала у затылка Тинара, затем у затылка Эфьи. Пулеметы, которые они держали в руках, мгновенно поднялись вверх, Тинар сразу ударил стоящего позади них предателя прикладом в живот.
– Я давно поняла, что этот парень предатель. Господин Никто никогда не ослушается Анину Инн, потому что связан клятвой, а моя мать не могла приказать ему оказать мне помощь в уничтожении законопослушной гильдии. И уж тем более разведчик никогда не украдет оружие у охраны поместья Инн. На нем, между прочим, клеймо стоит специальное. Так что я подумала, что будет безопаснее вытащить патроны из его револьверов.
– Я бы догадался по весу… – растерянно произнес господин Никто.
– Я учла это, у тебя в барабане песок.
– Вы не учитываете некоторых деталей, – спокойно сказал Иатт, – в комнате шесть человек, и все они вооружены.
– Мы быстро учимся, – ответил Тинар.
– Тогда слушай, щенок, и мотай на ус, – продолжил глава гильдии Иатт. – Мир был создан Хаосом, и наша уютная жизнь – крохотный островок порядка в нем. Я воплощение этого порядка, и я, в отличие от вас, знаю, как тут всё работает. Меня не остановит ни суд, ни тюрьма, мои люди повсюду. Что бы ты ни сделал…
– В таком случае ты подписал себе приговор, – сказала Эфья, и в то же мгновение выстрел Тинара оборвал жизнь Шотера Иатта.
Мгновенно люди в комнате схватились за оружие, но Эфья тут же распахнула свой плащ. Она была увешана динамитом.
– Вы нас многому научили, господа, – сказала принцесса.
– Я не хотел его убивать. И никого из вас не хочу, – обратился Тинар к присутствующим в комнате людям. – Вы пришли посмотреть, как
– Гильдия Иатт распущена, – громко сказала Эфья.
– Ну что, Иадин, твой замысел близок к завершению? – спросил Время, глядя на своего друга через отверстия в шестеренках башенных часов исполинских размеров.
– Мой замысел… – задумчиво произнес Продавец Любви, аккуратно повесив свой плащ на вешалку. Казалось, что он немного постарел и теперь выглядел не как юноша.
– Добро победило зло, и все скоро вернется на круги своя.
– Уже ничего не вернется, Иуфин, ты же знаешь. Мы изменились и стать в точности такими, как прежде, уже не сможем.
– А ты знаешь, я не люблю это имя, – хмыкнул Время, аккуратно вставляя шестеренку на место, – мы не люди, нам не нужны имена, мы Хранители.
– Нет никакой разницы, это всего лишь слова, придуманные людьми, – ответил Иадин, – а обижаешься ты очень по-человечески.
– Почему ты грустишь? – спросил Время.
– Всё скоро закончится. А я люблю этот мир, ведь я прожил в нем столько лет и узнал стольких замечательных людей.
– Ты не хочешь вернуться? Неужели этот мир стоит того, чтобы оставить Небесный чертог?
– Больше всего я хочу вернуться и увидеть всех нас такими, какими я знал прежде. Но это не утолит мою печаль по прекрасным временам. Но знаешь, есть и кое-что невыразимо прекрасное во всём этом.
– Что именно? – спросил Иуфин, подняв взгляд.
– То, что ты из Хранителя Времени вновь станешь Хранителем Вечности. А значит, я никогда не смогу забыть этот мир и унесу его вместе с собой к Наартумёграль, – мечтательно ответил Иадин.
– Впереди у Тинара и Эфьи еще есть испытания. Наш старый товарищ в любом случае попробует помешать твоим планам.
– Я не дам этого сделать. Мне нужно только, чтобы они наконец осознали, что любовь между ними возможна и нужна прежде всего им самим.
– Ну так действуй, это же твоя работа, в конце концов, – усмехнулся Иуфин.
– Ты же знаешь, как мы не имели право касаться Наартумёграль, так и воля людей для нас недоступна. Их любовь – это их дело, и здесь им скорее нужна твоя помощь.
– Моя? Ну нет, я и так тебе во всем помогаю.
– Им нужно время, дружище. Чтобы что-то понять, всегда нужно время, тем более перед ними сложная задача. Возможно, когда проблемы отступят, у них будет возможность все обдумать.
– И все-таки ты печален, – сказал Время, отложив в сторону работу, – что тебя гложет? Не из-за мира же ты так переживаешь.
– Есть время плакать и время смеяться… – нараспев протянул Иадин.
– Время уходить и время возвращаться, – добавил ему в унисон Иуфин.
– Время отдыхать и время трудиться, – сказал Продавец Любви, – пойдем, у нас ещё много работы.
