После пролетело ещё два месяца. Год на Альфероне был так же разбит на двенадцать месяцев и отличался от Земли только тем, что в месяце было сорок дней. Пора года, названия, они были такими же, хотя мы предполагали, что я просто не замечаю разницы – мозг преобразует информацию, и выдает мне результат, от которого я не сойду с ума. Это имело шанс на жизнь, а потому больше мы об этом не говорили, хотя все же некоторые словечки не переводились на местный язык.
Я провела в доме Довидия в сумме пять с половиной месяцев. Практически полгода. За это время я никуда не выезжала и не выходила, дабы у людей не возникло вопросов. Дом этой семьи находился на отшибе, что спасало от любопытных и чрезмерно общительных селян, но рисковать никто не хотел. По ночам, когда я твердо стояла на ногах и могла подолгу ходить, Тимай гулял со мной в лесу. Мы выходили через дальнюю калитку, что располагалась за огородом. За той калиткой было небольшое поле и практически сразу начинался лес. В те моменты я старалась забыть обо всем и просто насладиться иллюзией свободы. Хотя парень даже тогда показывал некоторые вещи, которые мне пригодятся в будущем. Разводить костер, какие ветки собирать, как выкапывать ямы для лежанки, чтобы порывистые ветра не мешали спать, как варить еду на костре и много другое. Я никогда таким не занималась и потому это давалось не очень легко, но терпения парню было не занимать.
В одну из таких прогулок я спросила о работе Тимая и почему он не возвращается в город. Понятно, что со мной занимается, но и так вот уйти с работы тоже не нормально. Тогда-то я и узнала, что набеги шиванов сильно пугают местных людей и все заведения, которые не являются жизненно необходимыми, решили на время закрыть. Отсюда и столько свободного времени.
За время, проведенное в той семье, я действительно стала лучше выглядеть. Волосы теперь слегка касались плеч, руки и ноги больше не походили на кости, обтянутые кожей. Если прикидывать на глаз то, сколько я весила, когда меня нашли, то вряд и там наберется тридцать килограмм. Да, всё было настолько плохо… Но сейчас я весила около сорока пяти. Худая, но выделятся в толпе не буду, таких не мало – живот больше не впадал внутрь, очерчивая ребра, появилась небольшая грудь, да и другие выпуклости, но для моего идеального состояния мне нужно было набрать ещё килограмм десять. Благодаря Тимаю я много занималась и теперь даже несмотря на то, что я худая, виднелись мышцы. Меня научили сносно обращаться с облегченным мечом, луком и маленьким кинжалом, который назывался кортик. Как объяснял Довидий, на моем пути может встретиться разное отребье и лучше будет, если я хоть как смогу отбиться и убежать. Мужчины сразу говорили, чтоб я не строила из себя чертову героиню и при возможности бежала от проблемы, а не лезла напролом. Не в моем состоянии будет сражаться против лесных разбойников или других уродов, которых носит эта планета. Именно потому я не мало бегала…, наверное, это для меня было одно из самых тяжелых по началу, но чертово "надо" заставляло передвигать ноги.
Я привыкла к сытой жизни за это время, мне было комфортно с этими людьми, но в один из дней я словно почувствовала, что пора. Никто не указывал на дверь, всё было как обычно, но чувство в груди говорило об обратном. Целый день я обдумывала это, и пришла к выводу, что семья Довидия действительно сделала для меня всё возможное.
На улице было уже темно, когда мы сели ужинать. В этой части континента не бывало зим, но ощутимые холода пришли ещё с месяц назад, да и дни стали короче. Обычные вечерние разговоры, но я ждала, пока все замолчат. Тянущееся чувство в животе… я волновалась и боялась реакции этой семьи на мои слова. Но вот, стало тихо и слышно было только как столовые приборы стучат по тарелкам, и я кашлянув, заговорила:
– Я хотела кое о чем сказать. – привлекла внимание людей, крутя вилку в руке, по которой бегали маленькие всполохи огня. – Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня. Вы приняли меня, несмотря на то, что я преступница, и лечили, кормили, учили. Я вам очень благодарна за это и мне стыдно, что я не могу отплатить вам тем же. Но… мне пора ехать.
Пока я говорила свою сумбурную речь, я не смотрела ни на кого, но при последних словах подняла взгляд. Два сына Довидия слегка нахмурились и переглянулись, но я видела, что в их глазах мелькает согласие с моими словами. Довидий был так же хмур, как и его сыновья, но что он думает об этом, я не понимала. У Майсы навернулись слезы, и пару капель скатилось по щекам. Тимай… я не видела его реакцию, так как он сидел сбоку от меня, на соседнем стуле, но по тому, как он сжал руку в кулак, до побелевших костяшек, ему идея не понравилась…
– Тая… – заговорил Довидий, замялся, но после решительно продолжил: – Почему ты решила, что именно сейчас нужно ехать?
– Я не знаю, Довидий. – качнула головой. – Но проснулась я именно с этой мыслью. Это словно предчувствие… но действительно пора ехать. Слишком я задержалась в вашем гостеприимном доме. – я выдавила из себя легкую улыбку.
