Камушек ни разу не потемнел и всё время светился зеленым. Я говорила серьезно, смотря только на Вольцгмана, и не отводила взгляда, когда он смотрел в ответ также пристально, как и я. Я не шутила, и они должны были это понимать.
– Родственники есть? – после тяжелого молчания продолжил главный, явно приняв мой ответ.
– У меня провалы в памяти. – ответила осторожно, боясь, что сейчас камень почернеет, – Я помню последние полгода, но что было до этого… я помню темницу, мужчин, что меня избивали, сырые каменные гробы… но остальное, увы…
Мне повезло, опять повезло… своих родителей я помнила, и остальных родственников, но тех, кто приходился родственниками девушки, чье тело я заняла, я действительно не помню. А про темницу… не надо быть гением, чтобы понять, что те сны – это её воспоминания. Так что сейчас я ходила по грани.
– Темница? Избиение? – дернулся пухляш. – Сколько тебе лет?
– В районе пятнадцати, шестнадцати. Точнее не скажу. – пожала плечами.
– Следы остались? – хмуро спросил Вольцгман.
Чуть помолчав, я закатала рукава и показала изрезанные руки, а после встала и оголила спину и живот. Судорожные вздохи и ругательства послышались от всех мужчин разом, а я тихо произнесла:
– Всё тело в шрамах…
Я практически ничего не испытывала по поводу шрамов, только если жалость и сочувствие к той, что их получала. Не я ведь подвергалась издевательствам, а это точно были они, и не меня били, хотя после снов ощущения были, что именно меня… Иногда было страшно от того, что если все воспоминания вернуться, то и её чувства тоже передадутся мне и выдержу ли я такое… один из самых жутких для меня вопросов.
– Значит, искать тебя не будут? – собравшись, спросил главный, когда я села обратно за стол.
– Не знаю, не должны. – пожала плечами.
– Мне сложно представить, что ты пережила, но рад, что смогла выбраться. – неожиданно проговорил мужчина. – Завтра сделаем документы беженца, оформим всё как нужно. Через несколько дней должен быть караван к столице, поедешь с ними. В наши академии принимают только по протекции, если человек не из высших родов, да и то, только в ту, что находится в столице. Поедешь туда.
Камень был убран, пока мужчина говорил, мои провожатые стали заниматься какими-то делами, и насколько мне было понятно, допрос в дальнейшем мне не грозит.
– Подождите. – остановила Вольцгмана, – если вы говорите, что там прием только по протекции, то смысл мне туда ехать? Да и смогу ли я туда поступить? Когда новый набор?
– Протекцию получишь. – усмехнулся мужчина. – В течении года могут принять тех, кому некуда идти, и кто точно бы поступил в летнем наборе. Вас селят в общежитие, и выдают допуск к библиотеке, где вы по желанию можете заниматься. Сама должна понимать, таких мало, ведь учатся там в основном богатые отпрыски высших родов.
– Насколько мало? – уточнила, понимая, что число будет крайне маленькое.
– За год таких может насчитаться до пяти человек. Но это максимум. Чаще один или два человека. – пристально глядя на меня, проговорил главный.
– И что, они вот так берут человека с улицы с бумажкой от богатого дяди, селят его, кормят, и дают заниматься? Вот так просто? Похоже на сказку…
– Тая… – вздохнул Вольцгман. – Ты многое увидела в своей жизни и всё то было одним из самых ужасных проявлений черт человека… Но есть те, кто помогает, делает добро и дает шанс на лучшую жизнь. Ты ведь за ней проделала такой длинный путь. Да и богатого дядю найти не легко. – в конце мужчина усмехнулся.
– А что будет, когда начнется набор? Меня примут вне конкурса или должна буду сдавать какие-то экзамены?
– Будешь сдавать экзамен наравне со всеми, а может будет даже сложнее. – кивнул главный. – Если не глупая, то ухватишься за этот шанс обеими руками. Об остальном поговорим завтра. Сейчас пришлю к тебе Бирту, она покажет, где ты можешь спать.
Вольцгман встал и направился к двери, и только тогда я не оборачиваясь произнесла негромкое "Спасибо". На секунду гулкие шаги стихли, но после продолжились и вскоре хлопнула дверь. На кухне остались двое мужчин, мои провожатые, и когда их командир ушел, оба побросали дела и присели напротив меня. Первым заговорил тот, который был с приличным пузиком:
– Ты не бойся Вольца, он мужик слова. Поможет тебе всем, чем сможет. Меня Шрист зовут, если что нужно, обращайся. У меня дочка твоего возраста… Ей всегда нужно много средств для ухода за собой, гребешков всяких, так я покупаю у караванщиков проезжих и в увольнительные привожу ей целый сундучок.
Шрист бормотал и бормотал, и казалось, что ему не важно слушаю я или нет. Глянула на его коллегу, и тот усмехнулся и пожал плечами, мол, да, вот такой он. Сразу стало понятно, что мужичок часто так бормочет. Свою речь про дочку и остальное он закончил вопросом, нужно ли мне что-то. Растерялась и перевела взгляд на высоко и тощего служащего, и тот мне пояснил:
– Ты уж прости, коли обидим, не со зла, но… видно, что ты в дороге не первый день и наверняка хочешь привести себя в порядок. Если так, то у нас всё есть, только скажи, что нужно.
