- Это ты здесь ничего не понимаешь. Ты – гайдзин, Кэти, иностранка. Ты здесь чужая. Ты мешаешь ему жить, не видишь что ли?
- Шиори! – прикрикнул Томохиро, полиция оглянулась на него. Щеки Шиори были такими же красными, как ее платье. В глазах блестели слезы.
- А, впрочем, забудь, - ее голос дрожал, она развернулась в сторону дверей. Я не знала, почему пошла за ней. Я была раздражена и уязвлена, но ее боль была знакомой. Я не могла бросить ее одинокой. Из-за меня Томохиро перестал отвечать на ее звонки. Из-за меня он отдалился от нее.
- Шиори, стой, - сказала я в дверях зала. Слезы текли по ее щекам, тушь расплылась в уголках глаз. – Прости. Слушай, все мы беспокоимся за Томохиро. И все мы нужны ему.
Она моргнула и вытащила из сумочки платок, вытерев глаза.
- Ты все-таки не поняла? – спросила она. – Мы знали друг друга с рождения. Наши мамы были лучшими подругами. А сколько знаешь его ты? Ты знаешь, что ему нравится, а что нет? Это ты мешаешь, Кэти, а не я.
Она не знала и половины, она не знала, что чернила бунтуют из-за меня.
- Шиори, послушай…
Ее голос дрожал.
- Я устала слушать. Я устала ждать у телефона, когда он будет свободен. Ты знаешь, через что я прошла, чтобы сохранить ребенка? – ее голос стал выше и оборвался, она заговорила снова, но тише, чтобы не слышал Томо.- Ты знаешь, каково это, когда ты входишь в класс, а твоей парты нет? Когда твои учебники сжигают в кабинете химии, пока ты обедаешь? Когда твой шкафчик исписан словами «шлюха» и «потаскуха» несмываемыми чернилами?
Я застыла. Я не знала, что сказать.
Шиори сжала зубы, сверкая глазами.
- Мне постоянно приходят сообщения, где мне предлагают покончить с собой. Ты хоть понимаешь, как это тяжело?
- Мне очень жаль, - сказала я. – Шиори. Прости, - я не знала, что все так плохо. Мне было не по себе.
Слезы появились в ее глазах, но она сжала кулаки.
- У меня оставался лишь Томо… а ты забрала его у меня. Отстань от нас, Кэти. Ты лишь портишь наши жизни. Я заберу его, - она сузила глаза. – И ты поймешь, каково это.
Она развернулась и убежала, а я стояла в дверях, тело горело огнем. Я была в ужасе и не могла пошевелиться. Я дрожала, пытаясь взять себя в руки.
Двери резко открылись, напугав меня. Джун. Его серебряная серьга сверкала в свете ярких ламп зала. Светлые пряди упали ему на щеку, холодные глаза сверкали из-под челки.
- Ты в порядке? – спросил он.
Я кивнула, хотя была далеко не в порядке.
Позади я услышала мрачный голос Томохиро.
- Такахаши, - я обернулась, он приближался с Ишикавой. – Прочь от Кэти.
