– Женя, ты помнишь, он тогда, когда мы вернулись из кафе, говорил про Машу, а мы не придавали значения его словам. Он любит ее. Столько портретов написать, и каких! Бедный Митя – картины украли, квартиру превратили в гостиницу, Маша выходит замуж за Хорна. Если он впечатлительный и сентиментальный, то мы можем его потерять. Мы обязаны его найти, пока с ним что-нибудь не случилось.
– Может, есть смысл спросить у Маши?
Но когда, позвонив домой, Ольга узнала, что Маша провела ночь у Хорна, снова все запуталось. Становилось очевидным, что раз Маша приняла такое решение, то в ее жизни нет места Дождеву. Тогда Ольга позвонила Хорну, трубку долго не брали, но потом подняли и положили.
– Я поеду к ним и поговорю с Машей. А ты поезжай в галерею, поручи моим людям подготовить Митины работы и подумай над тем, как можно зачистить или закрасить дорошевскую подпись. Вот ведь мерзавец!
Ей долго не открывали, пока она не догадалась позвать Машу. Услышав знакомый голос, Маша открыла дверь и бросилась к матери.
– Мама, я теперь никому не нужна, меня все бросили, забери меня.
Ольга, решив не откладывать разговор, поставила чайник на плиту и спросила прямо:
– Ты позировала Дождеву?
Маша широко раскрытыми глазами смотрела на мать, пытаясь понять, что той известно.
– Нет, а что?
– А то, что он написал пять твоих портретов, а один – в обнаженном виде, он так и назвал его – «Обнаженная М.». Ты что, ничего об этом не знаешь?
– Нет. С Дождевым все кончено, у него и без меня натурщиц хватает. Я все рассказала Мише, а он взял и уехал куда-то, бросил меня.
– Твоему Дождеву надо помочь. Вот, послушай. – Ольга достала диктофон и включила запись. Пока звучал приглушенный голос Вика, она наблюдала за Машей, которая не сводила взгляда с крутящейся пленки. – Ты что-нибудь поняла?
– Да, это диктофон Хорна, это я точно знаю, он брал его с собой в Кукушкино, где пытался записать мой голос. Женский голос принадлежит Гере, я узнала, а вот другой, мужской…
– А это и есть тот самый Дорошев, ради которого приехал Дымов. Это его работы он собирался готовить к аукциону в Нанте, понимаешь? А картины, оказывается, Дорошев украл у Дождева, такие вот дела. А Гера, уж не первая ли это жена Хорна? Если так, то она сделала эту запись не случайно, она хотела помочь Мите, но когда и как ей удалось передать ему диктофон?
– Они встретились при мне, представляешь? Но только я не знала, зачем он приехал к ней, я ничего не знала и устроила жуткую сцену ревности, даже пригрозила пистолетом.
– Успокойся. Хотя я приехала к тебе, чтобы спросить, не знаешь ли ты, где он может быть. Он пропал, его все ищут, приезжала его мать, Лиза, она сказала нам, что картины, которые мы нашли вчера ночью в прихожей под пледом, принадлежат Мите. Мы ей, в свою очередь, прокрутили эту пленку, и все встало на свои места. Только Митя исчез. Лиза с Бобровым где только не были, мы с Дымовым ездили к Дорошеву, но тот всю ночь пил и теперь спит как свинья.
– Он у Геры, я там его оставила.
Маша оделась, и они поехали к Гере. Там был Хорн, он сказал, что Гера в ванной, и пригласил их войти.
– Ольга Владимировна, я должен вам все объяснить.
– Нет, Миша, не надо. – Ольга достала сигареты и села на предложенный стул. – Еще неизвестно, кто перед кем должен извиняться, я правильно говорю, Маша?
Маша молча кивнула и спросила, не видел ли Хорн Митю.
– Он ушел ночью, незадолго до моего прихода, так мне сказала Гера.
– Его нигде нет.
Вышла Гера, увидев гостей, смутилась и внимательно посмотрела на Машу, словно спрашивая, неужели снова что-то произошло и они приехали за Хорном. Словно успокаивая ее, Миша взял ее руку в свою.
– Они ищут Дождева.
– Гера, это вы передали Мите пленку? – Ольга показала на диктофон.
Гера утвердительно кивнула.
