Ожье не договорила – полицейские подошли к окну ее купе.
– Я не все тебе отдал, – сказал Флойд.
– Что значит «не все»? – прошипела она.
– Не все из той коробки. Решил придержать кое-что, ради взаимного интереса.
– Флойд, я уже узнала из тех бумаг все, что нужно.
– И потому сейчас едешь в Германию? Собрала необходимые сведения и решила просто развеяться?
– Не заносись!
– Что случилось в ресторане?
Ожье подумала, что хуже не будет, если рассказать правду.
– Тварь в детском обличье пырнула ножом официанта.
– Парнишка искал тебя?
– Молодец, догадливый. Погладь себя по головке, – предложила Верити, решив, что скрывать нет смысла. – А потом убирайся восвояси.
– Эти полицейские считают, что ты замешана в ресторанном деле. Удрала с места преступления, а невинные свидетели так не поступают. Спроси Кюстина, он подтвердит.
– Мне жаль, что Кюстин втянут в эту неприятную историю. Надеюсь, ты найдешь способ его выручить. Но это не моя беда и не моя забота. Весь ваш крохотный мирок – не моя забота.
– Обидно слышать такие слова. Будто тебе и в самом деле наплевать на все вокруг.
– Мне и в самом деле наплевать! – проговорила она свирепо. – А теперь проваливай!
– Полицейские не дадут тебе уехать.
Снаружи донесся свисток отправляющегося поезда. Другого поезда.
– Я с ними разберусь.
– Так же, как разобралась с нами сегодня. Верити, ты не собиралась стрелять. По лицу было видно – не выстрелишь.
– Скверно же ты читаешь по лицам. Если бы пришлось, я бы выстрелила.
– Разве что в самый последний момент. Верити, ты не хотела нас убивать.
В окно резко, грубо постучали.
– Откройте! – проговорили на отличном парижском французском.
Ожье подняла экран, зацепила его за кожаную петлю, опустила стекло.
– Хотите проверить мой билет?
– Только ваши документы.
– Вот они. – Верити просунула бумаги в окно. – Я думала, их проверяют гораздо позже, на границе…
– В вашем купе есть еще кто-нибудь?
– Если бы кто-нибудь был, я бы заметила.
– Вы разговаривали, я слышал.
– Я напоминала себе о том, что буду делать в Берлине. – Ожье удивилась равнодушию, прозвучавшему в ее голосе.
Полицейский хмыкнул.
– Вы проникли на поезд одна и до общей посадки. В чем причина такой спешки?
– Потому что устала до смерти и не хотела склоки с тем, кто занял бы купе раньше меня!
Полицейский задумался, потом спросил:
– Мы ищем ребенка. Вы не видели поблизости детей, гуляющих без родительского присмотра?
Но тут его отвлекли. Верити узнала голос Флойда, уже оказавшегося снаружи. Он говорил очень быстро, взволнованно и тихо – за вокзальным шумом почти не разобрать слов. Верити распознала слово «ребенок», еще пару и поняла, что Флойд пытается направить полицейских подальше от ее вагона. Те отвечали скептически, спрашивали сами, но вскоре в их голосах появился интерес. Еще несколько быстрых фраз, и проверявшие вагон заспешили прочь. Спустя несколько секунд резко, прерывисто заверещал полицейский свисток.
Не прошло и пары минут, как Флойд снова постучал в дверь купе:
– Впусти меня. Я только что спас тебя от пары мордоворотов.
– И за это моя вечная признательность. Но лучше бы тебе сойти с поезда.
– Почему ты так интересуешься Берлином? И контрактом с «Каспар металз»?
– Флойд, чем меньше подобных вопросов, тем легче будет нам обоим.
– Контракт связан с чем-то очень плохим, да? Ты хочешь что-то предотвратить?
– А может, напротив, я хочу поспособствовать плохому?
– Нет, не может. У тебя слишком симпатичное лицо. Ты мне понравилась раз и навсегда в тот момент, когда вошла в мой офис.
– Я уже говорила, ты плохо читаешь по лицам. И в характерах смыслишь мало.
– У меня билет до Берлина. И я знаю хороший отель на Курфюрстендам.
– Какое совпадение.
– Ты ничего не потеряешь, захватив меня с собой.
– И ничего не приобрету.
– Серебряный дождь, – обронил вдруг Флойд.
Ожье сперва не поняла, о чем он. Что за чепуха? Может, ослышалась?
Конечно ослышалась. Это единственное логичное объяснение. Ведь не мог же он и в самом деле сказать эти слова? Или мог?
– Что? – проговорила она совсем тихо.
– Я сказал «серебряный дождь». Это что-нибудь значит для тебя?
Она беспомощно посмотрела в потолок, затем открыла дверь. В коридоре стоял Флойд, держал шляпу в руках и глядел невинно и удивленно, будто щенок-переросток.
– Что ты сказал? – спросила она.
– Ведь значит, да? – упрямо повторил он.
– Закрой за собой дверь.
Поезд засвистел, дрогнул, пополз вдоль перрона.
Флойд вынул из кармана открытку, не отданную Ожье. Та взяла, включила свет, жадно впилась глазами. Состав качался и дергался, проходя стрелки в лабиринте рельсов, набирая скорость.
– Это важно? – нетерпеливо спросил Флойд.
Открытку Сьюзен адресовала Калискану. Но отправить не успела. Несомненно, в открытке говорилось о «серебряном дожде», оружии из прошлого, грозном, губительном, словно библейская чума. «Серебряный дождь» – худшее, что могло случиться с планетой. Больше того, вполне возможно, что он стал бы последним событием в самой истории планеты.
