Небольшая повесть о проклятом болоте Манчак.
— Что случилось? — вновь спросил Роджерс. — Ты же знал, что попадешь в тюрьму, если тебя поймают?
— Лучше попасть в тюрьму… чем эта дьявольщина… на болотах, — и голос умирающего превратился в неразборчивое бормотание.
— О чем ты говоришь, Джо? — не унимался Роджерс.
— Негритянское вуду…
Хочется болот, крокодилов, мха на деревьях и вуду. Можно не всё сразу, просто чтобы был луизианский колорит.
…Этот белый, больше всего походивший на тех самых призраков, что алкали увидеть туристы, почитающие себя экстремалами и умело, якобы невзначай, не для передачи, упаси Бог! — запугиваемые черным проводником-лодочником, с французским, разумеется, именем, так вот, стрелял этот белый так…
Впрочем, история начинается раньше…
Случилось это в октябре, в две тысячи шестнадцатом году. Нью-Орлеан, город луизианских ведьм, правящих его окраинами, да и не только уже окраинами, где жили черные, город, так и не оклемавшийся толком от стихийного бедствия, проснулся на заре — в массе своей. Счастливчики готовились пойти на работу, а люди разумные и удачливые еще только собирались вставать, чтобы указать счастливчикам фронт работ.
Солнце встало, как и положено, на востоке. Медленно поднялось из бескрайних и бездонных болот, скользнула по вершинам деревьев, чьи корни никогда не видели солнечного света, уходя в мрачную трясину, растеклось по ржавой воде, залив ее кровавыми бликами и аллигаторы, ворча, отправились на сиесту — во всяком случае, пока в воде или около не окажется чего-то достойного.
Самолет тяжко упал на поношенное шасси, что вызвало веселую истерику пассажиров, за исключением одного, сидевшего у окна аварийного люка, не отрывая взгляда от стекла весь многочасовой перелет. Он отказывался поднятием руки и от кофе, и от ужина, и от соков с водами, но зато налегал на чай, кратко переговорив со стюардессой в районе туалета, где остановил ее, молодую негритяночку, что-то негромком проговорил ей в ухо и купюра в пятьдесят баксом птичкой цвета надежды впорхнула той под передничек.
…Дело было странным. То есть, черт, настолько странным, что черные, посовещавшись, решили обратиться к Папе Лякуру — как он сам себя именовал и как величали его окружающие. Возможно, он действительно был Лякуром, и уж точно был чьим-то папой, но самым главным являлось то, что он был жрецом вуду, а точнее, сказать, бокором, черным колдуном. К нему обращались в совершенно неразрешимых ситуациях. Или когда для понимания вопроса, а следовательно, для следующих верных действий не хватало голов смотрящих за этим черным районом, или же когда дело было каким-то не просто необъяснимым с точки зрения людей здравых и серьезных, но отчетливо наводило на мысль о какой-нибудь сверхъестественной херне. Черные жили в районе Нового Орлеана, а если верить карте — так и даже в нем самом, но забывать о том, что вуду в Луизиане настолько сильно, что признано отдельной ветвью этой религии, а для многих местных — и образом жизни, пожалуй, не стоит. Или же когда просто требовалось поговорить с действительно умным человеком.
Папа Лякур принял делегацию в своем доме, как обычно, и внимательно выслушал. А дело было, скажем так, точнее, начиналось оно, достаточно обыденно. На одной из самых дурных окраин Нового Орлеана, который так и не оправился толком после пламенного привета от природы, а если точнее, в одном из его, скажем так, кварталов, а если уж совсем выкобениваться и придираться к словам, то в одном из тамошних домов, в определенные дни происходили сделки.
Ну, нельзя сказать, что там происходила торговля многотонными партиями наркотиков, ослу понятно, что эта ниша принадлежит правительству любой страны в своей стране и конкурентов оно не потерпит, или торговлей органами в массовом масштабе, или живым товаром, но, однако, для истинности картины, стоит уточнить, что там не продавали и по пакету травы. Сделки были крупные и деньги крутились довольно солидные. А потому, в отличии от остальной компании, ошивавшейся по тамошним улицам и склонной к криминалу ничуть не меньше, но постоянно пьяной или накуренной до такой степени, что не соображала, собственно, где она и находится, этот дом охранялся ребятами посерьезнее. Если там и раскурились на удачу, то, максимум, косячок на троих. Выдавали тружеников красные белки глаз и плевки, похожие на вату, усеивавшие площадку перед домом.
