– В тот день, когда мы познакомились, я приходил сдавать свое очередное «творение», – с неприязненным нажимом на слове «творение» говорил Гоби, – его вернули, велели доработать. И сейчас я жду вердикта по поводу доработок. Так что никакой трусости, только разочарование, – пожал плечами он.
– Неужели тебе не хочется творить? – удивился я.
– Хочется, – простодушно ответил он. – Только… по собственному желанию.
– Тогда соглашайся работать с нами. По собственному желанию! Ведь тебе не запретили участвовать в конкурсе? – продолжал настаивать я.
Рассказ Гоби убедил меня, что он – личность незаурядная, и мне еще больше захотелось заполучить его в триаду. Гоби помолчал немного, а потом грустно сказал:
– В день нашего знакомства я понял, что Хранители отчасти правы. Ты помнишь Эмосферу?
– Конечно, это твоя работа, как я понял.
– Да. – Он опять замолчал на минуту, словно собирался с мыслями, и наконец выдохнул: – В тот день… я подкрутил ее.
Гримаса непонимания отразилась на моем лице, но через несколько минут рассказ Гоби развеял мое недоумение. В тот день Гоби бродил по библиотеке и скучал в ожидании решения Хранителей. Проходя мимо Эмосферы, вещи, которой он когда-то гордился, Гоби подумал: а что, если поиграть с силой излучения, увеличить ее? Он знал, что к экспонатам, даже если они созданы тобой, прикасаться не положено, но искра изобретательского азарта разгорелась и заставила его переступить черту. Он разблокировал сферу, произвел несколько манипуляций, тестируя излучение на себе, и результаты так впечатлили его, что он решил их записать. Гоби отлучился лишь на несколько минут, чтобы найти бумагу и карандаш для записи, и в этот злосчастный момент появился я.
Запоздалый страх слегка зашевелился в затылке: если бы Гоби пришло в голову поставить излучатель на максимум, неизвестно, чем бы закончилось мое созерцание. Вот почему он так испугался тогда! И все же я готов был рискнуть.
– Ты ведь сделал это не специально… – полувопросительно произнес я.
И мы стали триадой.
Ежедневно мы собирались в одной из наших похожих друг на друга квартир: пустые белые стены, стеллаж с зачехленными сферами – участниками предыдущих конкурсов и черновиками, скромный прямоугольник кровати и стеклянный, почти невидимый стол. Ничто не должно отвлекать от творческого процесса. Мы садились за стол и начинали творить. Мы брали целое и разбирали его по кусочкам. Дробили материю, делили на мельчайшие частицы, перекраивали и лепили вновь. Разрезали пространство, выделяли молекулы, цвета, волны, радиочастоты, сгустки энергии и зародыши жизни. Мы соединяли несоединимое, разлучали инь и янь, мирили огонь и воду, экспериментировали и изобретали. По крупицам мы строили новое.
Поначалу всё шло хорошо. Мы перепортили множество материала, но вскоре нащупали кое-что интересное. Я успешно освоил биотехнологию, и нам удалось вырастить «живую сферу». На основе биоматериала, предложенного Лорой, мы разработали вещество, которое могло принимать любую заданную форму. Управление формой осуществлялось силой мысли, сфера могла увеличиваться в размере и сокращаться. Было забавно наблюдать, как поблескивающий серебристый цветок превращался в Лору, потом у нее вытягивался нос, расширялись бока, и постепенно под наш хохот она трансформировалась в огромного слона. За короткое время мы увеличили скорость преобразования, и комический эффект пропал. Но это была всего лишь база, которую нужно было развивать и наращивать, чтобы получить шедевр. Гоби придал биомассе способность отражать форму объекта, расположенного перед ней, и получилось биозеркало. Это было ново и необычно, но не исключительно: для победы нужно было что-то еще.
Постепенно мы застопорились. Лора пыталась играть с материалом, заменить биомассу на ртуть или каучук. Я предложил изменить технологию, взяться за волновое излучение или нейронные сети. А Гоби, казалось, истощился. Его идеи были вялы, мышление замедлилось, и даже когда мы творили по наитию, взявшись за руки и объединив силы интеллектов, его вклад был слаб. Мы надеялись на интуицию, озарение и перебирали всё подряд, но прогресса не было.
В один прекрасный день мне пришла в голову мысль, что Гоби просто не желает делиться секретами мастерства. Я чувствовал – он знает, как можно доработать сферу. Но на мой прямой вопрос он раздраженно фыркнул и с особым нажимом на каждое слово ответил:
– Не в этом дело. Просто ничего в голову не приходит.
И я понял, что он боится. Каждый раз, когда голова начинала работать, мозг разгонялся и приоткрывались двери таинственного, Гоби тормозил себя в страхе создать что-то, что уже один раз поставило его на грань добра и зла. А может быть, за годы изощренного творчества назло воле Совета он просто разучился творить прекрасное, и его талант способен произвести только очередное чудовище.
