Сказать, что она злилась на Аннетт, было бы преуменьшением. Ведь нормально же поговорили, все согласовали! Когда Таиса уходила после встречи, она не догадывалась, что эта отважная домохозяйка устроит финт ушами. Но у нее и шанса не было: мыслительный процесс Анны Пашечкиной оказался слишком непредсказуемым.
Так что теперь Таисе хотелось подойти к Аннетт и не поздравить ее с годовщиной клуба, а еще раз объяснить, как обстоят дела. Как вариант – используя резкое соприкосновение лба домохозяйки со стеной как главный аргумент. Но нельзя, нельзя… И по уголовному кодексу нельзя, и по-человечески нехорошо получается, и суету сейчас создавать не нужно.
Таисе вообще приходилось держаться подальше от хозяйки праздника, потому что Аннетт хватило бы наглости первой наброситься на нее с обвинениями. Пока же Пашечкина чувствовала себя вполне уверенно: целовала в щеки гостий, позировала перед камерами и готовилась к кулинарному шоу.
Профайлеры не пробирались сюда через какую-нибудь запасную дверь, приглашения им добыл Гарик. Тут собралось немало зрителей, которые в клубе не состояли, просто заплатили, чтобы приобщиться к кулинарным творениям «Дольче Виты». Среди них не так уж сложно было затеряться, благо сложный дизайн зала с явной отсылкой к тропическим джунглям облегчал задачу.
Таиса оставалась за одним из столиков, Матвей периодически обходил доступную гостям территорию и сейчас как раз вернулся.
– Есть что-нибудь? – спросила Таиса.
– Ничего. Никого из Валерьевых, Лев уже продемонстрировал, что он сейчас далеко, остальных двух тоже не видно. Никто из гостей не ведет себя подозрительно. А у тебя что случилось?
– Откуда ты знаешь, что что-то случилось? – поразилась Таиса.
– Я еще с той стороны зала видел, как ты говоришь с кем-то по телефону. Разговор закончился, но ты до сих пор хмуришься. И раз ты не сообщила мне сразу, это был не Гарик с информацией, которую мы ждем.
– Нет, не Гарик… Но связано с Гариком.
– Рассказать не хочешь?
Он давал ей шанс отступить, и это впечатляло. Раньше Матвей относился к ней по большей части в стиле «Рассказывай, что ты уже испортила, чтобы я мог это починить». Но в случае с Гариком он, похоже, оценил то, что именно ей удалось найти правильный подход.
Таисе хотелось воспользоваться его предложением. Она боялась, что, если расскажет ему всю правду, разочарует его, испортит собственную репутацию. Если уж сама начала, самой нужно и выпутываться, так?
Но выпутаться никак не получалось. Она надеялась, что Фрейя больше не станет вести себя вызывающе, а у этой девицы вообще тормозов нет! Если Гарик дал ей отпор, ей хватит наглости побежать в слезах и соплях к мамочке, мамочка прищемит что-нибудь нужное папочке, и против Гарика снова будет вся семья. Единственным способом предотвратить это было перехватить у Лины инициативу по шантажу, понять, как именно она контролирует мужа. Но Таиса к этому даже не приблизилась.
Так что, оберегая себя, она вполне могла поставить под удар Гарика, лишив его помощи второго профайлера… Пришлось рассказывать.
– Я поссорилась со всей семьей Дембровских. Кроме Гарика.
– Это не так уж сложно.
– Да, только это не было целью! Мне нужно было найти рычаг давления на Александра, но ничего не получилось.
– Боюсь, в этом случае краткого содержания не хватит, – невозмутимо заявил Матвей. – Нужна вся история.
Таиса готовилась к этому, потому и рассказала ему. О том, как общалась с Линой, как Александр угрожал ей, пусть и неохотно. О своих догадках, о зацепках, которых, к сожалению, оказалось слишком мало.
Матвей слушал ее с непроницаемым лицом, но он чаще всего с ней так общается, Таиса уже привыкла. Он умел унизить одним взглядом, если хотел. То, что сейчас не хотел, тоже можно было считать прогрессом.
Завершила свой рассказ Таиса упоминанием о том, как Фрейя нагрянула в кофейню. Матвей лишь укоризненно покачал головой:
– Похоже, она действительно напугана.
– Я хотела сказать, что лучше бы ей отнести свои страхи к психологу, но потом вспомнила, кем формально считается Гарик… Чем она напугана?
– Бесправием. Безденежьем. Она слишком хорошо представляет, что будет, если она потеряет одновременно деньги и заступничество отца.
– Так это я и пыталась объяснить Александру, но он не захотел меня слушать!
– Ему и не нужно, он и так все знает. Александр Дембровский – человек непростой, недостатков у него хватает, но глупость – не один из них. Если Фрейя не его дочь, ему об этом известно.
– Может, он просто догадывается…
– Ему известно наверняка, – невозмутимо повторил Матвей. – В миг, когда у него возникли первые сомнения, он провел анализ ДНК. Если она действительно не его дочь, он мог как выкинуть ее из завещания, так и оставить там. Но Фрейя в любом случае мечется, а ее мать лишь подливает масла в огонь.
– Я вообще не понимаю, как можно любить одного ребенка и не любить второго!
– Любовь – слишком сложное явление, чтобы так просто ее кому-то приписывать. Но если говорить об искренней родительской привязанности, Евангелина Дембровская испытывает ее к обоим детям, да еще и одинаково.
