– Что может дворник?
– Кое-что, – вмешался Кривцов. – Например, он пастору в дом дрова носит и печку растапливает. Всякими черновиками и брошенными бумажками.
– Ага…
– Вот! – поднял палец штабс-ротмистр. – Уже немало.
– А второй?
– Второй, – пояснил полковник, – английский вице-консул Вильям Бреслау. Этому мы нашли няньку для его малолетних детей. Беда в том, что женщина не говорит по-английски… Но где я тут возьму настоящих осведов, чтобы знали язык? Где?
– То есть нянька дает лишь поверхностные сведения, – продолжил мысль Прозоровского Алексей.
– Увы.
– А сам консул?
– Артур Вудхоуз. Но к этому не подберешься: осторожный…
– А за немцами вы приглядываете?
Опять заговорил адъютант управления:
– Германский консул по делам Лифляндской и Курляндской губерний барон Брюк – очень важная птица. И тоже стреляная, на козе не подъедешь.
– И что, наблюдение невозможно?
– Практически да. Рига! Немцы держатся сплоченно, друг дружку во всем поддерживают. Прислуга, дворник, кучер у Брюка все свои. Латышей он не берет, а русских тем более.
– Разве немцы не любят деньги? Подкупите земляка барона.
– Пытались, – вздохнул штабс-ротмистр. – В дом проникнуть никак нельзя. Мы присматриваем за его служебным кабинетом. Консульство находится на Большой Замковой улице, в здании Биржевого банка. Местный уборщик нами завербован. В биржевые часы, с половины одиннадцатого до двенадцати, консул всегда на торгах. Мы дважды обыскивали в это время помещение, но ничего ценного не нашли.
– Понятно.
Лыков договорился с жандармами о том, чтобы ехать в Усть-Двинск вместе. Послезавтра туда приплывает генерал от инфантерии Троцкий. Состоится секретное совещание о вскрытой Лыковым резидентуре. Жандармы обещали сыщику место в своем купе, и тот ушел.
Выйдя на угол, он схватил толстяка в драповой тройке:
– Попался!
– Что вы делаете? – возмутился тот. – Я просто гуляю тут.
– Ты за мной от Полицейских казарм гуляешь, мошенник.
Алексей вынул свисток и подозвал к себе ближайшего постового. Показал ему свой билет и приказал:
– Доставь этого человека в сыскное и сдай лично приставу Кнауту. И вручи донесение.
Тут же он отобрал у служивого карандаш и написал на обороте своей визитной карточки: «Александр Иванович! Человек весь день следит за мной. Разберитесь, пожалуйста, кто его подослал. Лыков».
Избавившись от «хвоста», сыщик повеселел. Он представил себе, что скажет коллежский асессор своему филеру с глазу на глаз…
Теперь Лыкову предстояла встреча с бароном Таубе. Тот приехал в город еще ночью. На правах флигель-адъютанта и приятеля губернатора он поселился в резервных свитских комнатах Царских апартаментов.
Свитские помещения находились на четвертом этаже Замка. Надворный советник прошел было туда, но его отправили назад. Оказалось, что из отпуска возвратился генерал-майор Суровцев. Он как раз принимал Таубе в своей квартире. Пришлось искать личные покои начальства. Надворные постройки, отведенные под жилье губернатора, находились при входе в замковый двор, по правую руку. К счастью Лыкова, барон сам вышел ему навстречу. Он был не один. С ним оказались два офицера: штабс-капитан лейб-гвардии Волынского полка и поручик с незнакомой шифровкой на погонах. Офицеры, завидя незнакомца, быстро простились с полковником и удалились, пряча лица. Сыщик усмехнулся и сказал, понизив голос:
– Это не наши помощники побежали? Ты привлек их к операции против «Дюны»? Смешные ребята.
Виктор не принял шутливого тона и ответил серьезно:
– Да, это разведчики. Только они не в Риге будут действовать, а в других местах.
– Опять в Индию засылаете? – шепотом поинтересовался Алексей.
Таубе провел гостя к себе, плотно закрыл дверь и лишь тогда пояснил:
– Началась война между Испанией и Америкой. Нам это интересно. То будет новая война! Быстро меняется оружие, а с ним и тактика. Волынца штабс-капитана Потапова мы посылаем на Филиппины, а поручика Ярославского пехотного полка Едрихина – на Кубу. Для этого им придется формально уйти в отставку. Станут нашими глазами и ушами…[46]
Друзья уселись в кресла. Лыков осмотрел комнату – уютненько.
– Это твой кабинет?
– Да. Есть еще спальня и помещение для денщика.
– Может, Василий нам выпить принесет? В Риге хорошее пиво. Деньги, чур, мои.
Алексей хорошо знал ефрейтора Полудкина, старого денщика барона Таубе. Про деньги он сказал неслучайно. Виктор, хоть и был полковником, укладывался в жалование не без труда. Квартиры в Петербурге уж очень дороги. При всей щепетильности барона он иногда позволял своему богачу приятелю купить что-нибудь эдакое.
– Знаешь, я, наверное, продам оба имения, – заявил Виктор. – И куплю взамен жилье. Надоело скитаться. С апреля домовладелец опять цену повысил, шильник.
– Сколько надеешься выручить?
– Тысяч восемнадцать-двадцать. Хватит устроиться где-нибудь на Выборгской стороне.
Сыщик мотнул головой:
– Не хватит. Тебе же надо пять комнат, а лучше шесть. Вдруг расплодитесь?
