Я ощутила, как он тянется к моему сознанию — не в глубь, а по самому верху, просто пытаясь убедиться… или надеясь разочароваться… и не стала противиться. Только потянулась в ответ.
И засмеялась — от невыносимой боли.
Южное Бутово.
Эдгар — стоящий напротив Светлых магов.
Мы подпитываем Силой Эдгара, а Светлых подпитывают их маги второго эшелона…
В том числе — Игорь.
Я узнала его ауру, вспомнила профиль Силы. Такое не забывается.
И он меня узнал…
Конечно, я не знала его в лицо, конечно, не слышала имени. Ну к чему обычной патрульной ведьме знать всю, без малого, тысячу работников Ночного Дозора Москвы? Всех этих магов, волшебников, чародеев, перевертышей… Надо было — выдавали конкретные ориентировки. Как было с Антоном Городецким, за которым мы следили мы секретному приказу Завулона полтора года назад, и подловили-таки на неразрешенном воздействии… Кто-то запоминался поневоле… как Тигренок, к примеру.
А Игоря я не знала.
Светлый маг третьего уровня. Пожалуй, посильнее меня будет, хотя трудно сравнивать силы природного мага и ведьмы.
Мой любимый, мой любовник, мой враг…
Моя судьба…
— За что? — спросил Игорь. — Алиса… зачем ты… так?
«Что зачем?» — едва не выкрикнула я. И осеклась, потому что поняла — он не поверит. Никогда не поверит, что случившееся — лишь случайность, нелепая и трагическая, что нет в произошедшем ничьего злого умысла, что беспощадная ирония судьбы свела нас вместе — в момент нашей слабости, когда мы не могли узнать друг друга, почувствовать врага… в тот миг, когда мы могли и хотели лишь одного — любить.
Что в этом мире бывает «зачем»? Зачем я Темная? Зачем он Светлый? Ведь в каждом из нас — поначалу — намешано и того, и другого…
И лишь цепочка случайностей приводит к тому, что мы становимся теми, кто мы есть…
Игорь мог быть моим другом, коллегой, Темным…
И я… наверное… могла стать Светлой. И учила бы меня не мудрая ведьма, а мудрая волшебница… и не платила бы я своим врагам их же монетой, а слюняво наставляла на «путь истинный»… подставляя другую щеку… и наслаждаясь каждой благоглупости…
Я поняла, что плачу, лишь когда мир закружился вокруг. Нельзя плакать в Сумраке, это все знают. Сумрак пьет силы тем охотнее, чем больше эмоций мы позволяем себе.
А потерять силы в Сумраке — значит, остаться в нем навсегда…
Я попыталась вобрать Силу из своего донора — толстого мальчишки, но он уже был опустошен, я потянулась к Алешке — но он был абсолютно нейтрален, выжатый Игорем, а из Игоря я и не могла и не хотела тянуть энергию, а все остальные были слишком далеко, и мир закружился… как нелепо…
Земля ткнула меня в колени — я даже успела глупо подумать о том, что испачкаю юбку грязью, хотя никакая сумеречная грязь не остается с нами в реальном мире.
В следующий миг Игорь метнул в меня заряд энергии.
Нет, не добивая. Помогая.
Это была чужая, Светлая Сила. Но пропущенная через него. Отданная мне.
А Сила, все-таки, всегда Сила.
Я встала, тяжело дыша, опустошенная как этой ночью, ночью нашей бессмысленной невозможной любви. Игорь помог мне удержаться в Сумраке, но не протянул руки.
Он плакал сейчас, как и я. Ему было так же плохо.
— Как ты могла… — прошептал он.
— Это случайность, Игорь! — я шагнула к нему, протянула руки, будто еще можно было на что-то надеяться. — Игорь, это случайность!
Он отпрянул от меня, словно от прокаженной. Легким, изящным движением мага, привыкшего работать в Сумраке.
Воевать в Сумраке. Убивать в Сумраке.
— Не бывает таких случайностей, — будто выплюнул он. — Ты… ты грязная мразь… ведьма… Ты…
Он замер, впитывая следы остаточной магии.
— Ты отнимаешь Силу у детей!
И тут я не выдержала.
— А ты, чем ты здесь занимаешься, Светлый? — язык не хотел мне повиноваться, невозможно, немыслимо было так его называть, но он действительно был Светлым, и ругательство стало лишь простым термином…
— Что ты делаешь тут, как не пасешься на человеческих детенышах?
— Свет не отнять, — он качнул головой. — То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.
— Скажи это мальчику Алеше, который весь вечер будет тосковать! — крикнула я. — Порадуй его, что потом радость вернется!
— У меня будут другие дела, ведьма! Спасать детей, которых ты вогнала во Тьму!
— Утешай, — равнодушно сказала я. Все в мире будто покрылось ледяной коростой. — Это — твоя работа… милый!
Что я делаю?
Он же только уверится, что я знала все заранее, что Дневной Дозор планировал хитрую операцию, что над ним гнусно поиздевались, что все бывшее между нами — лишь хитрая игра…
— Ведьма… — презрительно сказал Игорь. — Ты уберешься отсюда вон. Поняла?
«С радостью!», — едва не ответила я. В конце концов… какая уж теперь мне радость от этого лета, от этого моря, от этого изобилия Силы? Восстановлюсь потихонечку, главное уже сделано.
— Можешь убираться сам, — сказала я. — У меня разрешение на отдых и использование человеческих сил. Можешь спросить у своих… а у тебя-то есть разрешение… милый?
«Ну что же ты творишь, дурак? Что ты делаешь, любимый мой? Что я делаю?»
