Я и сам не знал, чего в моих словах больше — попытки утешить дочь или правды.
А еще больше не знал, хочу ли я, чтобы древняя ведьма смогла совершить немыслимый побег из темницы. Как по мне — так лучше бы она там осталась до конца времен.
— Мне попробовать открыть портал? — спросила Надя. — Сумрак успокаивается…
— Через десять минут и тридцать секунд Великие Гесер и Завулон откроют к нам портал… — внезапно сказал Кеша. Голос его изменился. Как это часто бывает с юными пророками, от испуга он начал прорицать. — Следующую неделю вы будете давать объяснения на Трибунале Инквизиции в Праге…
— Это я и сам догадываюсь… — прошептал я, глядя на растрепанную Кешину макушку.
— Вы — Антон Городецкий, — продолжал мальчик. — Вы — Светлый Иной. Вы — отец Нади. Вы… вы нас всех… вы нас всех…
Я затаил дыхание.
Повисла тишина.
— Я что-то говорил, да? — робко спросил Кеша.
Вот так всегда!
А как хотелось бы знать, правильно ли ты поступил.
Но никто и никогда не даст на это ответа.
Даже Сумрак.
© С.В. Лукьяненко, 2012
© ООО «Издательство Астрель», 2012
— Сила для Иного — не главное, — сказала Ольга.
Я только вздохнул. Легко говорить «Сила не главное», когда ты — Высшая волшебница. Так олигархи любят вздыхать: «Деньги в жизни не главное», сидя на палубе своих яхт, или здоровые люди утешают приболевших: «Ничего, здоровье — дело поправимое!»
— А что главное? — спросил я.
До Нового года оставалось три часа.
А я даже подарок Светлане не купил!
Мы с Ольгой стояли на крыше Московского Университета. Точнее на шпиле. Точнее — на звезде.
Замечательная гармония места и времени, правда?
Вряд ли вы когда-то присматривались к звезде, венчающей шпиль Московского Университета. С земли она, понятное дело, кажется маленькой. На самом же деле — звезда огромная, стоять на ее лучах — совсем несложно, тем более, что там есть крепкие железные перила. Вид «со Звезды» замечательный — кажется, что вся Москва видна, от Бирюлево до Медведково, даже легкий новогодний снежок не был помехой. Шпиль Университета таинственно поблескивал под нами — он, оказывается, был покрыт стеклянными пластинами на болтах, хотя снизу казался позолоченным. Портило впечатление только то, что изрядная часть пластин была расколота или выпала.
Москва, она вся такая — издалека кажется лучше, чем вблизи.
— Главное, Антон, это любовь к своему делу, — сказала Ольга.
Я покосился на нее — но волшебница, вроде бы, не шутила. Стояла, опершись на перила, пристально вглядывалась в город. Потом достала сигареты, закурила. Спросила:
— Будешь?
— Не хочу на морозе, — отказался я. — Ольга, мы именно здесь дежурим, потому что МГУ — высокая точка? Удобная для наблюдений?
— Нет, — ответила Ольга. — Еще версии?
— Потому что здесь расположена Инквизиция? — предположил я.
— Снова мимо. Что нам инквизиторы… — Ольга говорила спокойно, но что-то яростное в ее тоне прорезалось. Были у нее основания не любить Инквизицию, вмешивающуюся в дела и Ночного, и Дневного Дозоров. — Сегодняшняя акция согласована с Темными, они тоже… бдят.
— Тогда… — я задумался. Шпиль едва заметно покачивался, новогодняя Москва сияла миллионами огней. Казалось, что даже на двухсотметровую высоту долетали с земли смех и голоса. Конечно, не простой Новый год отмечаем, а целый «миллениум» — новое тысячелетие приходит… — Тогда… тогда не знаю, Ольга.
Волшебница усмехнулась.
— Попробуй Сумрак.
Я понял, что она имела в виду. Не «войди», не «посмотри», а «попробуй».
Закрыв глаза я расслабился. Представил, как пространство вокруг тает, выворачивается наизнанку, как сам я превращаюсь в крошечную точку в безбрежном океане тьмы и света…
И ощутил Сумрак — то, недоступное обычным людям пространство, где кроется источник наших сил.
Сумрак был холоден — как всегда. Он был тягуч и вязок — как обычно. Он был не слишком-то дружелюбен и добр к людям — как и раньше. И все же…
Какая-то затаенная веселость была вокруг!
— Студенты! — сказал я. — Тут же общежитие огромное! Сейчас там тысячи молодых людей празднует Новый год!
— Догадался, — хмыкнула Ольга. — Огромный выброс силы, причем не просто силы — а чистой, праздничной, новогодней. Он не может не прийти, поверь старой колдунье.
Я вздохнул.
Ну не нравилось мне это задание! Совсем не нравилось!
Не хочу я убивать Деда Мороза!
Что он мне сделал плохого? Подарок в детстве не принес? На елочке гирлянду не зажег?
И тут до меня дошел смысл слов Ольги.
— Ты с ним встречалась! — выкрикнул я ту фразу, которую вообще-то полагается говорить ревнивому мужу… в данном случае — Гесеру… — С Дедом Морозом! Здесь!
Ольга вздохнула:
