– А вас они прекратят любой ценой, если посчитают нужным, – закончил словесник. – Если надо, ценой уничтожения города.
– Они сволочи! – вдруг с чувством сказал Толик.
– Они просто не люди, а Иные.
– Дмитрий Леонидович, – опять спокойно заговорил Артем Комаров. – Вы нас что, спасать пришли?
– Ну да, как же, без способностей, – ответил Дреер. – Самый знаменитый спасатель Инквизиции.
– На вас следящих заклинаний понавешали, как шаров на елку в Новый год, – сказал Карен. – Мы их все потерли.
Дмитрий мысленно поблагодарил Стригаля в не самых цензурных выражениях. Впрочем, вокруг него перед отправкой суетились несколько серых балахонов.
– Не знаю я, что с вами делать, – честно признался Дреер. – Только мне надоело вас все время выгораживать!
– А не надо нас больше выгораживать, – ответил Артем. – Мы о себе сами позаботимся. Можем вернуть вам способности, вы просто скажете, чтобы сюда никто не лез. Или можете даже не говорить.
– Я не уверен, что хочу опять быть Иным. Пока вы мне не скажете, что задумали. Если хотите, можете потом знак Карающего Огня наложить. Я расскажу, как это сделать.
– Нет уж! – выдохнула Анна, которая во время разговора как-то отодвинулась от словесника и придвинулась к Артему. – Не надо знаков Огня!
Дмитрий опять испытал укол стыда.
Анна тем временем переглянулась с Комаровым и снова посмотрела на бывшего наставника.
– Хорошо, – сказала девочка.
– Ты опять ревоплотила «Фуаран»?
– Нет. – Анна покачала головой. На плече Светлой висела небольшая изящная сумка – наверняка не покупала, а сотворила в процессе своей «малярии», выглядит подозрительно дорогой. Из сумочки Голубева достала порядком уже растрепанную общую тетрадь. На обложке было фото Медного всадника. – Книга больше не нужна. Заклинание я помню, у меня память очень хорошая. И настоящий Фуаран я потом тоже вспомнила.
Молодцы, что стерли все следящие чары, мысленно порадовался Дреер. Оставалось надеяться, что у Инквизиции нет своего спутника с магическим шаром внутри, чтобы читать из космоса по губам. Впрочем, магический шар на спутнике и не сработал бы. Доказано вампиром Костей Саушкиным, первым, кто попытался осчастливить человечество с помощью «Фуаран».
– Зачем вы всех… деинициируете?
– У меня отец хирург, – сказал Артем. – Он говорил, иногда кость неправильно срастается после перелома. Тогда ее надо заново сломать и срастить.
– Но вы пока только ломаете.
– Срастается долго, – улыбнулся Комаров.
Зубы у него были идеально ровными. Хотя вампирских клыков Артема Дмитрий вообще никогда не видел, если не считать клыки его сумрачного двойника.
– А что будет, когда срастется?
– Вы лучше спросите, чего не будет.
– Ну спрашиваю.
– Вампиров не будет, оборотней. Низших и Высших Иных. Темных и Светлых. Будут просто Иные. Иные люди.
– Мечты, мечты… – проронил Дмитрий.
– Уже не мечты, – опять улыбнулся Артем. – Если бы вы могли видеть через Сумрак, то сейчас бы увидели. Мы больше не вампиры и не оборотни. Мы теперь маги.
– Теперь так можно! – быстро заговорила Анна. – Мы сначала все на себе испробовали. Последствия инициации убираем, а потом заново инициируем.
– Но у вампиров нет природных способностей к магии. У них вообще нет ауры Иного!
– Так Фуаран может даже простого человека сделать Иным!
«Идиот», – мысленно поздравил себя Дреер. Потом спохватился:
– А Зов? Если вы не вампиры, откуда он?
– Да я же помню, как это делается, – ответил Артем. – Это как на велосипеде кататься, можно потом хоть самолетом управлять, а педали крутить все равно не разучишься.
Он прав, устало решил Дреер. Но, как водится, ответил по-другому:
– Что велосипед был Темным, что самолет…
– Неправда, – сказал Артем. – У нас больше нет цвета. Мы не Темные и не Светлые. Как вы.
– А просто людьми остаться было – слабо? – желчно спросил Дреер. – Без магии жить?
– Мы тогда ничего не изменим, Дмитрий Леонидович, – вместо Артема вмешалась девочка. – Вы же сами говорили про Инквизиторов, что они не люди, а Иные. Так вот, надо чтобы все вспомнили, как это – быть людьми.
Красивая идея, подумал Дмитрий. Как любая утопия. Заставить вспомнить свое человеческое прошлое Дункеля, Хену, Эдгара, Стригаля, Завулона… Александра, наконец. Только между жизнью без магии и человеческой жизнью – дистанция огромного размера.
– А по-вашему это как? – Дмитрий заговорил, словно на уроке.
Он не стал добавлять, что большинство из «мертвых поэтов» Иными стали в глубоком младенчестве и что такое «быть людьми» не знали в принципе.
– Понимаете, люди свободнее Иных, – ответил за всех Карен.
– Интересная мысль, – отозвался Дреер.
– Человек может поступить как Темный, а может как Светлый, – сказала Анна. – Он все время выбирает, что, для кого и как будет делать. А у Иных по-другому. Они свой выбор как будто делают один раз и навсегда. С какой ноги в Сумрак вошел – такой и будешь. Или Темный, или Светлый.
– Мы об этом уже как-то говорили. Никто не знает, как на самом деле выбирают Свет или Тьму. Первый вход в Сумрак – это только последний шаг внутреннего пути.
