Ну кто же не захочет родному ребенку такой судьбы?
Вправе ли я осуждать Гесера и Ольгу?
Магнитола в машине была новенькая, с гнездом для мини-дисков. Вначале я хотел воткнуть туда «Боевые протезы», потом решил, что мне хочется чего-нибудь более лиричного.
И поставил «Белую гвардию».
У меня зазвонил мобильный. И тут же умненькая магнитола уменьшила звук.
— Света? — спросил я.
— До тебя не дозвонишься, Антон.
Голос у Светланы был спокойный. Значит, все в порядке.
И это самое главное.
— Я тоже не мог до тебя дозвониться, — признался я.
— Видимо, атмосферные флюктуации, — усмехнулась Светлана. — Что случилось полчаса назад?
— Ничего особенного. Поговорил с Гесером.
— Все нормально?
— Да.
— У меня было предчувствие. Что ты ходишь по краю.
Я кивнул, глядя на дорогу. Умница у меня жена, Гесер. Надежные у нее предчувствия.
— А сейчас все в порядке? — уточнил я.
— Сейчас все в порядке.
— Света… — одной рукой придерживая руль, спросил я. — Что делать, если не уверен, что поступил правильно? Если мучаешься вопросом, прав или нет?
— Идти в Темные, — без колебаний ответила Светлана. — Они не мучаются.
— И это весь ответ?
— Это единственный ответ. И вся разница между Светлыми и Темными. Ее можно называть совестью, можно называть нравственным чувством. Суть одна.
— Такое ощущение, — пожаловался я, — что время порядка кончается. Понимаешь? А настает… не знаю. Не темное время, не светлое… и даже не час Инквизиторов…
— Это ничье время, Антон, — сказала Светлана. — Это всего лишь ничье время. Ты прав, что-то близится. Что-то в мире случится. Но еще не сейчас.
— Поговори со мной, Света, — попросил я. — Мне еще полчаса ехать. Поговори со мной эти полчаса, ладно?
— У меня на мобильнике денег мало, — с сомнением ответила Светлана.
— А я тебе сейчас перезвоню, — предложил я. — Я же на задании, у меня мобильник казенный. Пускай по счету Гесер платит.
— И совесть тебя не станет мучить? — засмеялась Светлана.
— За сегодня я ее натренировал.
— Ладно, не перезванивай, я заколдую свой мобильник, — сказала Светлана. То ли в шутку, то ли всерьез. Я не всегда понимаю, когда она шутит.
— Тогда рассказывай, — сказал я. — Что будет, когда я приеду. Что скажет Надюшка. Что скажешь ты. Что скажет твоя мама. Что с нами будет.
— Все будет хорошо, — сказала Светлана. — И я обрадуюсь, и Надя. И мама моя обрадуется…
Я вел машину, в нарушение всех строгих правил ГАИ прижимая мобильник к уху одной рукой. Какие-то грузовики все неслись и неслись по встречной полосе.
Я слушал, что говорит Светлана.
А в динамиках все пел и пел тихий женский голос:
Отдых в Подмосковье всегда был уделом людей либо бедных, либо богатых. Это средний класс выбирает турецкие отели с программой «все включено, пей сколько влезет», знойную испанскую сиесту или чистенькое побережье Хорватии. В средней полосе России средний класс отдыхать не любит.
Впрочем, среднего класса в России немного.
Профессия учителя биологии, пусть даже и в престижной московской гимназии, к среднему классу никак не относится. Если же учитель — женщина, если сволочь муж три года назад ушел к другой, никак не посягая на право матери воспитывать двоих детей, то о турецких отелях можно только мечтать.
Хорошо еще, что дети пока не вошли в ужасный подростковый возраст и искренне радуются старенькой даче, мелкой речушке и начинающемуся за самой околицей лесу.
Плохо то, что старшая дочь уж слишком серьезно воспринимала свой статус старшей. В десять лет можно неплохо присматривать за пятилетним братиком, бултыхающимся в речке, но никак не стоит забираться далеко в лес, полагаясь на знания из учебника «Природоведение».
Впрочем, десятилетняя Ксюша пока и не предполагала, что они заблудились. Крепко держа брата за руку, она шла по едва угадывающейся тропинке и рассказывала:
— А тогда его снова сосновыми кольями пробили! Один кол вбили в лоб, а другой в живот! А он из могилы встал и говорит: «Все равно не убьете! Я уже давно мертвый! А зовут меня…»
Брат тихонько заныл.
— Ладно, ладно, пошутила, — сказала Ксюша серьезно. — Он упал и умер. Его похоронили и пошли праздновать.
