Дамблдор перевел взгляд на мадам Помфри:
— Поппи?
Она кивнула с самым несчастным видом.
— С ним все будет нормально, если он не будет снимать повязки. Думаю, что для полного заживления потребуется не одна неделя — заклинаний, чтобы ускорить этот процесс, не существует — не для таких порезов.
— Мы побеспокоимся о выздоровлении Люциуса, — успокоительно произнес Том. — не волнуйтесь.
— Мы? — уточнил Дамблдор.
Том улыбнулся. Так улыбнулся бы Люцифер, упав с неба и обнаружив себя хозяином ненаселенного пока еще Ада. Вот только Том, в отличие от Люцифера, имел ангельскую внешность.
— Его друзья, конечно же.
— Конечно, — Дамблдор поднял глаза и бросил на Тома пытливый взгляд. на миг их взгляды пересеклись — глаза юноши были полны притворной невинности. у него вообще были весьма удивительные глаза, служившие предметом обсуждений хогвартсовских девушек: настолько темно-синие, что казались почти черными; радужка сливалась со зрачком, делая их слепыми. Иногда они казались проницательными, иногда — недоумевающими, но его взгляд ни с чем нельзя было перепутать. Однако, чтобы делать их невинными, ему явно не хватало усилий. Том отвел взгляд первым.
— Люциус, — он повелительно указал на мальчика рукой с длинными тонкими пальцами, — ты идешь?
Люциус, торопливо натягивающий мантию поверх больничной пижамы и наспех зашнуровывающий свои ботинки, вскинул взгляд и кивнул, запыхавшись.
— Почти готов, Том, ты меня подождешь?
— Да, — ответил Том, опуская руку. Его иссиня-черные глаза были полны какого-то странного веселья. — Я тебя подожду.
— Знаешь, Драко, — произнесла Гермиона, утомленно глядя на лежащего в кровати светловолосого юношу, — иногда у меня просто опускаются руки.
— И ты не в силах сопротивляться моему мужественному обаянию? Да, знаю, — кивнул Драко, методично выщипывая перья из подушки, данной ему Джинни. Белые перышки запутались у него в волосах, зацепились за ресницы; ими была покрыта вся его синяя шелковая пижама. — Ты должна быть более стойкой, Гермиона, ради нашей пользы. Говорят, помогают дыхательные упражнения.
— Я говорю про сочувственное отношение к тебе, — сухо поправила его Гермиона. — И ты сейчас только подтверждаешь мою правоту. Вдобавок ты испортил подушку.
— Она была слишком толстой, — Драко выдернул целую пригоршню перьев и швырнул их в воздух. — Я не сплю на высоких подушках.
Гермиона фыркнула.
— Испорченный мальчишка.
Драко улыбнулся ей сквозь падающие, словно снег, перья. Прижав к себе книгу, Гермиона постаралась не улыбнуться ему в ответ. Драко был в лазарете уже три дня — с того момента, как они вернулись в Хогвартс. Все сидели у него по очереди, кроме Симуса (Симус предложил было посидеть с Драко, однако тот без разговоров запульнул ему в голову коробкой с бинтами).
Гермиона предполагала, что ей придется приложить усилия, чтобы оставить Драко в лазарете на попечении мадам Помфри, но сейчас она уже сама начинала удивляться. Вряд ли его все устраивало, однако хандрить он перестал — похоже, просто отдыхал от всего, что было с ним в последние недели. К нему вернулась его былая игривость — он без устали поддразнивал и флиртовал с теми, кто с ним сидел, — довольно странное поведение для того, кто стоит на пороге смерти. Она никогда бы не поверила, что увидит, как кто-то дразнит Снейпа — Драко ей это продемонстрировал.
Он заигрывал с мадам Помфри, принесшей ему почти все больничные одеяла и подушки и разрешившей носить собственную шелковую пижаму вместо полосатой больничной фланельки.
Джинни с Гарри таскали ему все подряд — книги, журналы, еду — все, что, по их мнению, могла чем-то помочь и как-то развлечь его. Гермиона была убеждена, что однажды наступит день, когда она, придя в лазарет, обнаружит, что они дерутся за право разыгрывать кукольное представление «Смерть купца» в ногах кровати Драко.
Сам Драко вел себя как больной удельный князек, принимая суету вокруг себя как должное — взъерошенный, грациозно разлегшийся, с широко распахнутыми серебристыми глазами и ресницами длиной чуть не в фут, против которых никто не мог устоять.
Одна Гермиона чувствовала нелепость сложившегося положения, и в глубине души подозревала, что Драко послушно исполняет отведенную ему роль, чтобы отвлечь всех от того, что происходит на самом деле. Он вел себя так, словно выздоравливал после страшной и тяжелой болезни. Хотя все было наоборот: самое ужасное ждало его впереди.
— Знаешь, я разговаривала с мадам Помфри, — начала Гермиона, безуспешно пытаясь отобрать заметно похудевшую подушку у Драко. — Она сказала, что уже нет причин, чтобы ты оставался в постели. Если будешь осторожным и не станешь перенапрягаться, можешь вернуться к себе в общежитие.
— Какая плоская подушка, — грустно констатировал Драко, оглядывая плоды своих трудов.
— Именно, — Гермиона отобрала у него пустую наволочку и кинула ее на ночной столик. — Драко, ты меня понимаешь?
— Не всегда, — ответил он. — Но в этом-то как раз и состоит твое обаяние.
— Ей-Богу! — воскликнула Гермиона. — Разве тебе не хочется вернуться в собственную кровать?
