— Ммм, — острая боль кольнула Гарри, и он отвел глаза. Занавески вокруг кровати слабо покачивались, шелестя, как мягкая высокая трава. Гарри подумал о тех людях, у которых в морозы начинали ныть потерянные конечности — у Гарри ныло все тело, когда он терял близких ему людей.
— Думаешь об Уизли? — спросил Драко. Подложив руку под голову, он повернулся к Гарри. Лунный свет, льющийся сквозь стекло, сделал его глаза серебряными дисками.
— Как ты догадался, — задохнулся от неожиданности Гарри. — Впрочем… неважно. Наверно, ты считаешь меня идиотом: после всего того, что он сделал…
Драко немного помолчал. Гарри рассеянно шарил глазами по комнате. Она напомнила ему огромную церковь — с высоким потолком, перекрытиями, огромными окнами, сквозь которые виднелся далекий Запретный лес… с призрачно колышущимися занавесками… Интересно, почему Драко предпочел остаться здесь, а не вернуться в свою собственную спальню?
— Я не считаю тебя идиотом, — улыбка Драко была лишь слабым призраком его обычной усмешки, в глазах промелькнула легкая задумчивость — хотя, возможно, причина была именно в недостатке освещения. — Во всяком случае, не больше, чем обычно. не можем же мы перестать волноваться о людях только потому, что они делают глупые вещи. Дружба не настолько хрупка. Настоящая дружба — я имею в виду.
— Я думал, что возненавидел его, — с некоторым удивлением признался Гарри.
— В тебе этого нет, — пожал плечами Драко. — Те, кто готовил и режиссировал этот спектакль, добивались именно твоей ненависти. Как думаешь — зачем?
— Чтобы я не пошел за ним, когда он исчезнет, — тут же ответил не раз размышлявший об этом Гарри.
— Тогда зачем тебе была послана разбитая шахматная фигурка? Это же что-то вроде издевки: «поймай меня, если сумеешь». Они же должны знать, что это из тех вещей, которые заставят тебя двинуться вперёд. Нет, в этом нет никакого смысла…
— Просто они знают, что теперь я никуда не пойду, — ответил Гарри.
Серебристые глаза раскрылись еще шире, сделавшись в комнате едва ли не единственными источниками света, рассекавшими стеклянную стену темноты.
— Почему?
— Из-за тебя. Я никуда не пойду без тебя.
Рука Драко стиснула подушку.
— А я не могу идти, — горько произнес он. — в том смысле, что идти-то как раз могу — для ходьбы у меня еще достаточно сил… — он прерывисто вздохнул. — Вот только если тебе придется удирать от врага — шучу-шучу — боюсь, в своем нынешнем состоянии я не сумею это сделать. Максимум, на что я сейчас способен, — медленно плестись. Что, боюсь, не слишком впечатляюще, — под ровным голосом дрожало напряжение. — Пойди я с тобой, я буду только тормозить тебя и путаться под ногами.
— Я бы не позволил тебе пойти, — в усталом голосе Гарри не было ничего, кроме искренности, он сам слушал себя не без удивления, — и без тебя я бы тоже никуда не пошел. Не потому, что боюсь действовать в одиночку, но потому, что не уйду, пока ты умираешь, — и они об этом знают.
— Ты раньше никогда не допускал, что я умираю, — немногословно заметил Драко, однако побелевшие пальцы, вцепившиеся в подушку, расслабились.
— Потому что мы тебя вылечим. Снейп сказал, что большинство компонентов противоядия уже идентифицированы. Но я не уйду, пока не будут известны все составляющие.
— Почему? — поинтересовался Драко.
Гарри опустил глаза к своим рукам. Он удивился, как много из всего, что накрепко связывало их, носило какой-то роковой характер, как неподвластны контролю были силы — внешние и внутренние — что держали их вместе.
— А что — причина имеет значение?
— Думаю, нет, — голос Драко был удивительно тихим и каким-то беззащитным.
Гарри опустил взгляд. Драко прикрыл глаза и, увидев, что он расслабился, Гарри почувствовал, что нервное напряжение, обуявшее его во время последнего сновидения, начало спадать.
— Кроме того, — словно между прочим, заметил Гарри, — я понятия не имею, где Рон сейчас может находиться…
Глаза Драко распахнулись.
— А вот по этому поводу у меня имеется несколько идей…
* * *
— Ты хочешь сказать, что я не могу повидаться со своим сыном? — голос Нарциссы был холоден, как лёд.
Взглянув на нее, Сириус нервно проглотил вставший в горле комок.
— Я только говорю, что это небезопасно.
Ее губы затвердели. Она стояла у окна в маленькой комнатке наверху, стиснув руки и расправив плечи. Весь её вид свидетельствовал, что к ней сейчас лучше не приближаться, поэтому Сириус благоразумно стоял на месте.
От этого дома его буквально кидало в дрожь: он принадлежал одному из старых друзей Нарциссы и в прошлом был укрытием для Пожирателей Смерти. Сириус сам не мог понять, что навело его на эту мысль, однако весь дом, все его содержимое будоражило в нем его аврорские чувства, нашептывая истории про злобные заклинания и пролитую кровь, которые скрывала богатая обстановка.
Нарцисса коснулась рукой ленты, поддерживающей портьеру. за окном жемчужно-серое небо с одного бока уже почернело, и в комнате было темно.
— Я хочу видеть моего ребенка, — повторила она. — Он болен, я вижу это по твоему лицу, хотя ты мне ничего не говоришь. Сириус, я знаю, что он очень болен.
