— Совершенно верно, вы не должны были очутиться здесь, — согласился Дамблдор таким тоном, что Джинни подняла взгляд и тут же пожалела о содеянном: профессор был даже не мрачен, нет — его глаза были наполнены безысходным отчаянием. — Однако факт остается фактом: путешествие вы совершили. И таким образом…
— …я изменила историю? — шепотом ужаснулась она.
Глаза Дамблдора чуть насмешливо блеснули.
— Всё зависит от того, что вы подразумеваете под словом «история». Если вас интересует, обнаружите ли вы ваше собственное настоящее изменившимся, вернувшись обратно, — то нет. Если же о том, изменилось ли теперь будущее господина Реддла или же моё, — то да, именно это вы и сделали.
— Том, — Джинни крепко зажмурилась. — Профессор, я хочу предупредить вас насчёт него. Он вовсе не то, что вы о нем думаете, он…
— Нет, — твердо остановил её он. — Я ничего не хочу слышать о будущем, мисс Уизли, я и так знаю больше, чем должен.
— Но он собирается убивать людей…
— Молчите, — тихий голос Дамблдора ожёг ее, словно хлыст, она отшатнулась назад. — Я не должен знать подробностей, однако, если вы всё же настаиваете на том, чтобы сообщить мне их, я буду вынужден наложить на себя
Заклятье Памяти и забыть обо всём раньше, чем узнаю. Я говорю совершенно серьезно.
— То есть вы допустите, чтобы он убивал? — прошептала она.
— А разве в вашем времени они уже не мертвы? — устало спросил Дамблдор.
— Не все. Я забочусь о тех, кто мне дорог.
Дамблдор вздохнул.
— Увы, игры со временем касаются всех нас, мисс Уизли. Удайся вам это изменение истории — и, возможно, те люди, которых вы любите, и вовсе не родятся. Или же в вашем настоящем не родитесь вы. Я не знаю, зачем вы здесь, — это правда, я получил сообщение, предупредившее меня о вашем предстоящем визите, в котором меня просили вернуть вас в ваше собственное время. Некоторые… гм… намеки позволили мне сделать заключение, что автор — весьма определенная персона, которую я знаю и которой могу доверять. Следовательно, я выполню эти указания, ведь, как и говорилось, вы здесь. Итак, вы благополучно вернетесь в ваше время, и я об этом позабочусь. Следуйте сюда.
Баюкая свою искалеченную руку, Джинни встала и подошла к Дамблдору, склонив голову, позволила ему надеть ей на шею Хроноворот, что коснулся её груди, заставив вздрогнуть от холодного прикосновения металла и стекла. Подняв глаза, она увидела его серьезный и проницательный взгляд.
— Но Том… — прошептала она.
— Время разделит вас с Томом Реддлом, — произнес Дамблдор. — Хвала Господу. Том никогда не прощал обиды и оскорбления, а вы выставили его дураком. Он не скоро забудет это.
— Да, — полуприкрыв глаза, Джинни вспомнила лицо Тома в тот момент, когда Дамблдор назвал её мисс Уизли. Его глаза… Да, он никогда не забудет, независимо от времени — никакое время не разделит их. — не забудет…
На лице Дамблдора появилось заинтересованное выражение:
— Мисс Уизли…
Но ее рука уже коснулась Хроноворота и перевернула его — озабоченное выражение лица заколыхалось перед ней, погасло, как свет лампы… ее завертело, вышвырнуло… она бережно прижимала к груди разбитую руку.
* * *
Чтобы расколоть блокировку и взглянуть в будущее, сегодня понадобилось только восемь игр — возможно, не обошлось без того, что Рон сам к этому стремился. Он сознательно толкал вперед свой разум, рисуя ему дорогу к намеченной цели. Через пять минут. Через десять. Еще один ход. Еще шесть. Он автоматически двигал фигуры по шахматной доске. Он победил. Это не имело значения.
Посреди первой игры он заметил пропажу зеленого коня — вместо него на поле стояла фигура черного цвета. Он не спросил, почему. Он двигал фигуры. Игра закончилась.
— Ты хорошо справился, — произнес Темный Лорд.
— Мне нужно воды, — сказал Рон, вскинув взгляд, и снова вернулся к игре.
Мгновение спустя, он обнаружил в правой руке стакан, осушив который, снова начал делать ходы. И проиграл.
— Ещё, — скомандовал Тёмный Лорд, начиная восьмую игру. Рука Рона заболела, когда он сделал последний ход, — и в этот миг доска — как калейдоскоп — взорвалась тысячью цветов, он вцепился в спинку своего стула, но всё равно упал.
Видение сегодня было живее — оно напоминало сон. Министерство в огне, языки оранжевого пламени невиданными цветками вырывались из разбитых окон.
Гермиона на коленях, как великую драгоценность, прижимает к груди серебристую фляжку. на краткий миг перед ним мелькнул стоящий в каком-то переулке Драко, весь залитый кровью и забрызганный грязью, с выражением дикой ярости на лице. Люциус Малфой, уткнувшийся лицом в ладони, словно рыдающий, — но, конечно, подобное просто невозможно… — едва он осознал странность своего видения, как оно растворилось, и перед ним оказалась кровать и лежащая на ней девушка в разорванной одежде и со спутанными волосами. Еще не видя ее лица, только по этим огненным локонам он немедленно узнал её — это была Джинни, и она была мертва.
