— Итак, симптомы, — сухо, словно вещая перед классом, начал перечислять Снейп. — Сначала вялость и слабость. Далее — потеря равновесия и координации. Далее — болезненное разрушение мышц и внутренних органов вследствие интоксикации. Утрата магических способностей. на определенном этапе процесс станет необратимым, и излечение будет невозможно. Сейчас у него началось незначительное снижение зрения. В ближайшее время он ослепнет…
— Ослепнет?.. — волна тошноты заставила Гарри поперхнуться. Она была настолько сильной, что он испытал боль. Ему показалось, что поверхность стола взорвалась у него перед глазами, разлетевшись на тысячу разноцветных осколков. — Я не…
— Ослепнет, — повторил профессор, словно произнося приговор. — Далее процесс будет развиваться стремительно: ему будет все труднее и труднее оставаться в сознании, пока он окончательно не погрузится в кому, в которой и будет пребывать до смерти — думаю, не более нескольких дней. Возможно, вы будете рядом, чтобы держать его за руку в миг его ухода — однако, зная вас, я сомневаюсь — впрочем, все равно смысла никакого в этом не будет, он все равно не будет знать об этом. И затем он умрет. И вот, — голос Снейпа понизился на октаву, — о чём я хочу спросить: значит ли это что-то для вас, Поттер, или же вы принимаете все происходящее как последствия, вытекающие из вашей собственной глупости?
Гарри по-прежнему держался за угол стола, перед глазами всё плыло.
— Вы не понимаете, — невнятно произнес он, — я должен что-нибудь сделать…
— Вы уже достаточно сделали, — голос Снейпа перерезал его, как перерезает нить отточенный нож. — Возможно, против заклинания, первоначально связавшего вас с Драко, вы были бессильны, однако его желанию всюду следовать за вами вы могли бы и сопротивляться. И то, что человек готов пойти за вами в ад, вовсе не значит, что его непременно нужно туда отправлять.
Гарри захлопал глазами на Снейпа.
Что-то дернуло его, что-то коснулось памяти — полусон-полуявь. Он проглотил комок в горле.
— Профессор, — Гарри слышал неуверенность, звучавшую в его словах. — Я никогда не хотел причинять ему боль. Никогда. Я всегда…
— Просто, вы никогда не изволили об этом задумываться, — жестко возразил Снейп. — Сколько времени прошло, прежде чем вы обратили внимание, что он болен? Он просил меня не говорить вам об этом, чтобы не портить свадьбу. Я воздержался от заявления, потому что не был уверен. И, тем не менее — я все увидел на его лице, хотя наш разговор был предельно краток. на его лице лежала тень приближающейся смерти. Где были ваши глаза, Поттер, если вы ничего не заметили? Ведь вы при всех звали его своим другом, братом. А теперь, как я полагаю, вы потащите его за собой в эту безумную гонку за Вольдемортом…
— Нет, — Гарри уже трясло. — Нет, я сказал, что не возьму его и никуда не пойду, пока ему не станет лучше…
— Он уже упаковал свои вещи. Вы знаете об этом? Я нашел сумку у его кровати сегодня утром. Останься вы здесь, чувство вины убьет его — ведь он будет считать себя якорем, не позволившим вам двинуться в путь. Уйдете без него — он убьет себя, пытаясь последовать за вами. у него так мало сил…
— Я бы ни за что не оставил его, пока он умирает! — яростно воскликнул Гарри, вскидывая голову. — Никогда. Но вы мне не оставили выбора — ни единого чертового шанса — остаться мне? Идти? — не имеет значения, и что, по вашему мнению, мне делать?
Снейп стоял и смотрел на Гарри, прищурив глаза, и Гарри видел в них — под этой насмешливой, проржавевшей его частью, полной пренебрежения, — настоящую заботу о Драко, желание всеми силами сделать так, как тому будет лучше. И Гарри не мог эту часть Снейпа прогнать, отпихнуть или же откреститься от неё, ведь сейчас он испытывал те же самые чувства.
— Лично я собираюсь найти противоядие, — объявил, наконец, Снейп холодным, однако, — впервые за все это время — мягким голосом. — И когда я найду его, я приду и скажу об этом вам. И вы, Поттер, вы должны уйти. Без Драко. Это финальная битва, это заключительная схватка — это только ваше дело. Если остальные ваши друзья глупы настолько, чтобы желать последовать на неё вслед за вами, — это их право. Но Драко необходимо время — и чтобы поправиться, и чтобы отдохнуть, и чтобы побыть одному. с самого дня своего рождения он был игрушкой в чьих-то руках — его использовали другие люди по своему собственному усмотрению: отец. Слизерин. Мы. Потом вы. Любовь ли, ненависть ли лежит в основе этого — значения не имеет, смысл от этого не меняется. Оборвите все ведущие к вам нити, пусть он сам решит, чем и кем он хочет быть. Сделайте так — и, возможно, я поверю, что вы не такой, как ваш отец. Сделайте так — и, возможно, я поверю, что вы и вправду его друг, что не считаете его просто принадлежащей вам вещью.
