— Боюсь. Ужасно. Но… знаешь, осознание приближающейся смерти даёт такую свободу — словно, ты не обязан отвечать за последствия. Такое чувство, словно можешь в прозрачных трусах ворваться в Большой Зал и заорать, что МакГонагалл спит с гигантским кальмаром — и тебе всё сойдёт с рук. Только не подумай, что именно это я и собрался сделать. Так, говоришь, значит, это Пенси была одной из тех, кто подстрелил меня?
— Это она так сказала, — ответила Блез.
— И как долго ты уже об этом знаешь? — резко спросил он.
— Недавно, — Блез отвела глаза в сторону. — И не сказала, а только намекнула…
— Ты никогда мне не говорила. А я-то думал, ты меня любишь, — усмехнулся он.
Оцепенев от бешенства, Блез даже не смогла вздохнуть — она всегда надеялась, что он не догадывается о её чувствах к нему. И то, что это оказалось не так, выбило девушку из колеи. Терпение с грохотом лопнуло, и она взорвалась:
— Люблю тебя? О, ну, конечно же! Но это не значит, что я ослепла от любви и не вижу, кого именно люблю. И не понимаю, что ты чувствуешь ко мне. А ты меня не любишь.
— Да, не люблю.
— То-то и оно. Может, я решила тебя так наказать. Или ненавидела тебя — чуть-чуть — за то, что ты меня не любишь? Знаешь ли ты, каково это — любить того, кто не любит тебя?! Чтобы понять, через это нужно пройти. Можно подумать, что ты мне всё рассказываешь.
Драко молчал, глядя в сторону, и молчание было куда страшнее, чем, если бы он перебил или заорал на неё.
— Ах, да — ты же ненавидишь, когда тебя в чём-то обвиняют, — горько вздохнула Блез. — Как же я могла позабыть?
— Дело не в этом. — Драко поднял глаза, и у неё появилось ощущение, что он заметил её только сейчас. — Просто, мне никогда не приходило в голову, что я с тобой поступаю неправильно. Прости.
Блез замерла. Какая-то часть её упиралась, не желая принимать извинения, — после всего того, что он сделал с её любовью, это казалось сущим пустяком. И она всё ещё злилась. С другой стороны, девушка была вынуждена признать, что он не заставлял её влюбляться, — она сама сделала выбор, ведь он спас её. А ещё он был чудо, как хорош, а она — достаточно неугомонна и всегда хотела чего-то «этакого». И он как раз и был «этаким».
— Может, ты захочешь помочь и моим друзьям? — спросил он.
— Только не надо пытаться меня оскорбить, — вскинула подбородок Блез — Я им уже помогла.
— Да, я в курсе, что ты выяснила, где находится Нора. Сможешь ещё раз найти туда дорогу?
— Если в этом есть необходимость.
— Есть. Я бы хотел, чтобы ты переговорила с Джинни.
Блез внутренне передернулась. Да, Гермиону она не любила, но, скрепя сердце, всё же уважала. Как ни крути, та была исключительной. А бестолковая Джинни Уизли и то, как она пялилась на Драко… — её от этого просто тошнило.
— И о чём же я должна с ней разговаривать?
— Передашь ей всё, что рассказала мне, — написав на клочке пергамента вытащенным из кармана пером несколько слов, Драко свернул его и сунул Блез. — И передай ей вот это, а то она не поверит, что тебя послал я.
— А что, если я прочитаю? — сухо поинтересовалась Блез.
— Знаешь, что говорил мой отец? Не подглядывай в замочную скважину, а то можешь расстроиться от увиденного, — уголки губ Драко чуть приподнялись. — Читай, если хочешь.
— Я уже расстроилась.
Он улыбался, и в выражении его лица, в его взгляде неожиданно появилась удивительная мягкость:
— Не устаю тебе удивляться: встала на сторону добра. Спасаешь мир. Надо же…
— На весь мир мне наплевать. Для меня важен ты. Ведь я всё ещё люблю тебя. Меня не волнует, любишь ли ты меня в ответ, ты испорченный эгоист и — Господь свидетель — не заботишься ни о ком, кроме себя. Наверное, ты не заслуживаешь любви — и всё же я люблю тебя, и только это имеет для меня значение. И вообще, — это моё дело.
Драко чуть склонил голову, не сводя с неё нервирующего взгляда, полного осознания чего-то… Его лицо, знакомое ей до последней чёрточки, оставалось лицом чужака: она знала о том, что под глазом у него шрам — но не ведала, откуда тот взялся.
— Я всегда говорил, что ты такая же, как я.
Блез засунула его записку в рукав.
— Я отправлю сову. Расскажу, что там поведала Джинни, — он кивнул, к её удивлению, вдруг коснулся её лица и, откинув волосы, поцеловал в щёку. В этом поступке не было ничего романтического, но она была просто потрясена. — Спасибо. Только никаких прозрачных трусов.
— Договорились, — слабо улыбнулся Драко.
Блез развернулась и пошла прочь, когда её вдруг окликнули. Не Драко. Это был женский голос. Повернувшись, она увидела торопящуюся к ней Гермиону, закутанную в тёмный зимний плащ.
— Тебе чего? — нахмурилась Блез.
Чуть запыхавшись, Гермиона остановилась перед Блез и подняла голову.
— Хочу показать тебе вот это, — Гермиона откинула назад капюшон, и зелёные заколки сверкнули в её буйных локонах. — Я хочу, чтобы ты знала, что я ношу их.
— Замечательно. Приятно видеть, что не все гриффиндорцы законченные идиоты, как кажется на первый взгляд.
Гермиону не смутили резкие слова, что позволило Блез предположить, что та уже привыкла к выходкам Драко.
— Я хочу, чтобы ты знала — я тебе верю.
