— Мило, что ты беспокоишься, — её слова позабавили его.
— Я беспокоюсь. Я люблю тебя, — произнесла Джинни прежде, чем успела осознать, что именно она сказала.
Он резко вскинул голову и уставился на неё с выражением абсолютного потрясения на лице. Она встретила его взгляд. Ей казалось, что потребуется немало усилий, чтобы не измениться в лице — ничего подобного, она чувствовала себя совершенно спокойной. Она сказала. Пусть делает, что хочет. Хотя, по правде говоря, он должен был знать — как иначе?
—
В руке она всё ещё сжимала клочок пергамента и, едва развернув его, почувствовала, как заколотилось сердце в груди: как ни странно, Драко оказался прав. Это была рука Тома: его "р" с завитушкой, и тщательно выведенные "а" и "о" — "
Джинни тупо уставилась на список — имена ей ничего не говорили. Пожав плечами, она сунула пергамент в карман, встала на ноги и направилась обратно в гостиную.
* * *
Последние тёмно-красные блики заката уходили с темнеющего, чернеющего неба (затянутого тяжёлыми облаками, готовыми, как подозревал и почти ожидал Гарри, вот-вот пролиться дождём), когда Гарри почти бегом завернул за угол улицы, где стоял дом Виктора. Он несколько раз ошибался поворотом, попадая в незнакомые переулки, подвернул ногу, потеряв ещё несколько минут. Но причина была не в этом: заклинание
В этот миг он заметил несколько человек в мантиях. Он даже не сразу понял, сколько их, но тут же почувствовал, что они заметили его, и намерения у них отнюдь не дружественные. Ему даже в голову не пришло развернуться и пойти прочь — нашарив под плащом рукоять гриффиндорского меча, он двинулся вперёд. И вот, дверь уже близко.
Неужели? — Гарри уже подумал, что ошибся насчёт их недружелюбных намерений, когда одна из фигур — высокая, в чёрной мантии, вдруг вышла вперёд и преградила ему дорогу. Мужчина с абсолютно белым лицом и длинными чёрными волосами. Чёрная мантия, прихваченная булавкой, сделанной из человеческой кости. Глубоко посаженные чёрные глаза вспыхнули дьявольским светом, когда он заулыбался, продемонстрировав два клыка, острых, как кинжалы.
— Так-так… — он чуть пришепётывал, — неужто знаменитый Гарри Поттер? Вот так
* * *
После того, как Драко, хлопнув дверью, вылетел из спальни, Гермиона вдруг осознала, что ей не во что переодеться. Флёр пообещала, что проследит за пересылкой вещей с Диагон-Аллеи на квартиру к Виктору, но до тех пор Гермионе предстояло страдать: после полёта через камин она была в золе и грязи, а благодаря Виктору и Драко, вдобавок, пахла сигаретами. Вздохнув, она расстегнула и скинула блузку и натянула старую футболку Гарри. Гермиона просто обожала её: подаренная Роном, когда им всем было по пятнадцать и совсем не подходящая Гарри по цвету (бледно-коричневая с чёрными буквами), но Гарри безропотно носил её, и ткань на ощупь стала тонкой и удивительно мягкой. И пахла Гарри. Который должен был появиться с минуты на минуту. Прежде чем выйти в коридор, Гермиона оценивающе взглянула на себя в зеркало. Как она и думала, косы растрепались, а потому она просто расплела их, попыталась руками устранить путаницу на голове и отправилась искать Драко.
Окликая его по имени, она вышла в коридор. Квартира была именно такой, какой она её себе воображала: аккуратная, европейского вида, выдержанная в приятной цветовой гамме. Ни на кухне, ни в кабинете Драко не было. Гермиона обнаружила его в гостиной, на подоконнике. Колени были подтянуты к подбородку, а если судить по рукавам, то он в задумчивости жевал их. Огромный свитер был переброшен через спинку стула.
— Разве ты не слышал, как я тебя звала?
— Темно, — заметил он, словно не услышав, что она что-то сказала.
— А Гарри до сих пор нет. Я знаю, — она подошла и присела рядом, — ты из-за этого волнуешься?