— В том, что если ты сделаешь это, если ты спасёшь его, — он полюбит тебя?
Джинни тоже поднялась. Хроноворот бился в её руке, как маленькое сердце.
— Я не потому делаю это, — раздельно сказала она.
Блейз говорила что-то ещё, но её слова были заглушены другими словами, поднявшимися из глубин памяти, — словами, которые Джинни усердно старалась забыть: «Если ты собираешься это сделать, то должна понимать, что у тебя есть только один шанс, один-единственный. Путешествие во времени на такое огромное расстояние требует нечеловеческих затрат энергии, и если тебе придётся совершить подобное ещё раз, я не могу гарантировать твоей безопасности. Как и вообще того, что ты уцелеешь».
Она поспешно повернула Хроноворот, и весь мир, и все слова отнесло прочь ударившимся о берег и отхлынувшим прибоем.
* * *
Ладонь Драко была ледяной. Гарри положил свою рядом. Его пальцы выглядели неестественно загорелыми и здоровыми рядом с мертвенно-бледными Драко. Он знал, что должен дотронуться своей рукой до руки Драко, но не мог заставить себя — это словно прикоснуться к кукле или восковому манекену; словно поверить, ощутить, что человека здесь уже нет…
Его руки напряглись, пальцы скомкали тяжёлую, плотную материю — Нарцисса привезла из поместья личные перкалевые простыни Драко, скользкие на ощупь.
Гарри закрыл глаза, мысли путались и ворочались, точно нащупывая дорогу в тумане.
…Малфой?
Нет ответа. Только отозвавшаяся гулким эхом пустота, как будто крикнул в пустую пещеру.
Он попытался снова, и теперь эхо отозвалось режущей болью. Гарри вскинул ладони, прикрывая ими лицо, и почувствовал, как Гермиона неуверенно коснулась его плеча. Он услышал отчаяние в её голосе, и мгновенно пришло острое и резкое, как удар клинка, понимание, что она чувствует — как она завидует его дару, его шансу… и одновременно боится его.
Гарри позволил своему сознанию расслабиться, отрешаясь от всего, и попытался вспомнить, как это было — общаться с Драко, не говоря ни слова: похоже, что входишь в комнату, полную чужих, неизвестных тебе людей, и вдруг видишь там знакомое лицо…
И он потянулся за этой узнаваемостью, чувствуя, что раньше он забирался слишком далеко; то, что он так долго искал, было рядом с его собственными мыслями, его собственным разумом.
Ощущение тяжести руки Гермионы на плече исчезло, как исчезли твёрдость кресла, в котором он сидел, и холод, просачивающийся в щели окна. Он оказался в месте, похожем на сад-лабиринт из Тримагического Турнира, однако узкие смыкающиеся стены были, кажется, из твёрдого, тёмного блестящего материала, и внутри них он разглядел мерцающие огоньки. Он услышал смех и заторопился, почти побежал на звук — путь закручивался вверх, выше и выше, и вот под его ногами возникли полированные каменные ступени. Теперь по обе стороны от него поднялись тёмные деревянные панели, освещённые через равные интервалы стеклянными лампами в форме ядовитых цветов: лилия, белладонна, мак, душистый горошек, наперстянка.
Он узнал их и догадался, где оказался, ещё до того, как достиг верхней площадки и разглядел знакомый холл, раскинувшийся перед ним, вычищенный до блеска трудами десятков домовиков. На стенах горели факелы, закреплённые в консолях в форме змеи.
Гарри прекрасно осознавал, что его нет здесь на самом деле, что он забрел в сон, в чужой сон…
Неудивительно, что умирающий Драко думал о доме — то, что это именно дом Малфоя, Гарри нисколько не сомневался: место было знакомо ему, знакомо как воспоминание.
Гарри понял, что это за место, и почувствовал — оно, вместе с Драко, ждёт его.
Он оказался перед дверью в библиотеку. Гарри не помнил, на самом ли деле эта дверь находилась именно в этом месте, но сейчас это было неважно — он открыл её и вошёл.
В камине горел огонь, языки равнодушного золотистого пламени взвивались в трубу небольшими искрами. Толстые бархатные занавеси были подвязаны по сторонам высоких окон с витражными стёклами, оформленных в синих, зелёных и золотых цветах. Большой письменный стол красного дерева красовался у стены, а на нем… на нем сидел Драко, сложив ноги «по-турецки», с кучей книг у локтя и раскрытым на коленях фолиантом.
Когда Гарри переступил через порог, он поднял глаза и улыбнулся так, как улыбается кто-то, кто вошёл в комнату, полную чужих, неизвестных людей, и вдруг увидел там знакомое лицо.
— Поттер, ты добрался! — констатировал он чрезвычайно довольным тоном. — Надо сказать, как раз вовремя. Я полагаю, ещё несколько часов, и мне пришлось бы уйти без тебя.
