Юлю попросили сесть за рояль и сыграть что-нибудь. Пальцы моей дочери нежно коснулись клавиш, мелодия спокойная, приятная, красивая. Как я давно не слышала живую музыку. Но как только Юля произносит первые строки песни у меня внутри все сжимается. Алекс сразу взял меня за руку. Это стихи моего отца. Он подарил мне их перед смертью, на мой день рождения. Я пришла с академии тогда, была во втором классе, мы пока еще не так хорошо общались с Изабеллой и Кариной, но вот с Эйрихом уже ненавидели друг друга. Мама вышла из комнаты отца с доктором, они меня не заметили, и доктор сказал, что его уже не спасти, что ночью, если не раньше, он умрет. Я помню, как не смотря на свое ужасное состояние, отец умудрился поднять меня лежа на кровати и посадить рядом. Он дрожащей рукой протянул мне сложенный лист бумаги, а потом извинился за то, что не смог купить мне куклу, которую я так хотела, а еще попросил прощение за то, что никогда не сможет ее купить. Извинялся за то, что не сможет больше будить меня по утрам, целовать перед тем, как отправить в академию, что больше не приготовит мне свой фирменный пирог с грушами и никогда не прочитает мою любимую сказку на ночь. Он просил прощения за все, а я лежала на его груди и рыдала. Мне не хотелось его отпускать, мама хотела меня забрать, отвести в комнату, но я так и не ушла. Отец умер со мной на руках. Я помню как прислонилась ухом к его груди и считала удары сердца, которые становились все медленнее и медленнее, а когда после 2349 удара я не услышала 2350 то закричала. Очень громко, так чтобы слышали все, чтобы…Я не ходила в академию неделю. После которой не плакала много лет, до того дня в библиотеке, когда через такое количество времени мой день рождения снова праздновался.
Когда подумаешь обо мне,
Когда вдруг вспомнишь меня,
Представь мой образ в голове,
Не забывай меня.
Я ухожу, ты прости меня,
Что быстро покидаю мир.
Буду в душе у тебя,
Прошу, найди свой ориентир.
Ты только помни, что бояться нечего.
Танцуй, живи и будь самой собой.
Я знаю, все будет хорошо,
Ты главное найди путь свой.
Увидишь, милая, как дождь пройдет,
И солнце ясное…взойдет!
Как дунет ветер, и листья в танце закружат,
Как песни птиц зазвучат.
Ты помни, милая, что все пройдет,
И мир в душе твоей оживет!
Ты помни главное, что я с тобой,
Что в душе твоей я свой.
Ты будешь счастлива. ты будешь жить.
Ты будешь, милая, любить.
Я ревела. Не могу, не могу сдерживать слезы, когда читаю эти стихи. Я так и не смогла придумать мелодию к ним, постоянно плакала, из-за чего не могла сосредоточиться. А у Юли получилось. На последние строчках, она тоже рыдала и не могла сдерживаться, еле допела.
— Нет, я больше не могу! — Юля вскочила с места и побежала к нам. Она обняла нас так сильно прижав к себе, я еще больше заплакала. Неужели я могу обнят свою дочь? Столько лет об этом мечтала, так хотелось ее прижать к себе и не отпускать. Закрыть от всего мира, чтобы никто ее не трогал, — Мама, папа, я так скучала, я так люблю вас, вы даже представить себе не можете, как я люблю вас! — она плакала, но наверное больше от счастья, потому что я, например, уже от счастья плачу, — Папа! — она прижалась к Алексу. Я счастлива. Наконец счастлива от того, что передо мной теперь та картина, которую я хотела увидеть еще очень-очень давно: Юля на коленях у Алекса, прижимается к нему, — Папа я очень тебя люблю, — эти слова очень важны для Алекса, он все еще считает себя чудовищем и монстром.
— Как можно любить монстра? — шепчет он ей в волосы и целует в макушку.
— Ты не чудовище, папа. Это все она, это она испортила нам жизнь, она во всем виноваты. Ты не причем, — Юля прижалась к Алексу, — Не причем, — кто она?
— Юлия, прекратите вытворять такое, — сказала Ника, которая уже плакала, — У меня сейчас тушь потечет.
— Николетта Джонсон, держите себя в руках. Вот поэтому я и не крашусь, — Юля чуть улыбнулась и начала вытирать слезы, — Не смей говорить, что ты чудовище, — сказала она Алексу и поцеловала его в щеку, вызвав улыбку на его лице, — Мам, — она обняла меня и прошептала, — Спасибо тебе за все, я всегда забывала сказать это после наших уроков, если бы не ты, я не знаю, чтобы со мной было, — она улыбнулась мне и встала, продолжая вытирать слезы.
— А так можно? — спросила Бьянка. Не дожидаясь ответа, она налетела на Карину и зацеловала ее, — Мама, я так скучала. Ты даже себе представить не можешь как я хотела тебя увидеть, но мне не разрешали, а я так хотела! — она сильнее прижалась к Карине.
— Моя хорошая, теперь мы всегда будем весте, — сказала Карина, гладя Бьянку по голове.
— Бьянка, нужно успокаиваться, по правилам этого дня, нам нельзя общаться с родителями. Маленькое исключение из-за долгой разлуки и все.
— Да к тому же, если я сейчас останусь у тебя на руках. — она обратилась к Карине, — То я не смогу оторваться от тебя, лучше потом, дома поговорить.
— Давайте…продолжим украшать наш зал, — Юля выдохнула.
— Может стоит вызвать твое личное успокоительное? — спросила Ника.
— В это нет необходимости, я уже тут, — раздался голос Джека сзади.
