Утро встретило Поттера не самыми уютными объятиями. Пол вообще можно было назвать уютным с натяжкой, но именно он первым дотронулся до Гарри в этот день. Просто потому, что из–за беспокойного сна он свалился с кровати, больно приложившись затылком об пол. Боль разбудила его, и это было очень вовремя, потому что он едва не проспал Прорицания. Окрыленный вчерашним успехом, Гарри не дал утренней неприятности испортить настроение, но немного омрачился тем, что вновь придется выслушивать, будто ему в очередной раз грозит смертельная опасность. Он так устал от всего этого, что словами не передать. Но, отогнав от себя негативные мысли, он с улыбкой умылся, оделся и спустился в гостиную факультета, где его уже ждали Рон и Гермиона. Рон тактично напомнил ему, что сегодня его ждет Малфой, и эта новость разом разогнала все сомнения Гарри относительности удачности дня (все из–за Прорицаний, все из–за них). Гарри улыбнулся, поблагодарил Рона за заботу, и друзья, обсуждая последние новости, неспешно двинулись на завтрак.
Как ни старался он себя пересилить, Поттер так и не смог оторвать взгляд от фигурки Малфоя за столом Слизерина. Тот на Гарри не глядел и вообще делал вид, что важнее овсянки в тарелке и тоста в руках ничего нет. Изредка он перекидывался фразами с Блейзом и Пэнси, чтобы выглядеть непринужденно, но Гарри знал, что слизеринец чувствует его взгляд каждой клеткой тела.
Невилл сидел тихо, будто старался сделаться незаметнее или вообще исчезнуть. Вчерашний разговор с Гарри, а точнее, почти монолог, пошатнул прежние устои, и теперь в душе Лонгботтома творилось черт знает что. Единственное, что он четко осознавал после почти бессонной ночи, — это отсутствие большой любви к Поттеру. Неопытный Невилл принял уважение и сострадание за влюбленность и по собственной глупости возвел их в ранг любви. От своей же ошибки он и страдал, не находя себе места. Сейчас, когда он разложил все по полочкам, стало невыразимо легче. Невилл чувствовал, что теперь в его жизни начинается новый этап и успешность зависит от стараний Лонгботтома. Также, по совету Гарри, он старался проанализировать поведение его знакомых в надежде выявить влюбленного в него человека. Но все попытки проваливались с треском.
Прорицания по расписанию были совместно с Когтевраном, поэтому со столовой в сторону кабинета потянулись два ручейка учеников. Перемешиваясь между собой, ученики особо не спешили на урок, потому что особой любовью профессор Трелони не пользовалась. Скорее даже наоборот. Чудаковатая, она пугала детей своей манерой разговора и преподавания, а своих «любимчиков» вроде Поттера пугала еще и смертельными предсказаниями.
Сейчас возможность выслушать очередную дозу негативных прогнозов на будущее пугала Гарри едва ли не больше предстоящего разговора с Малфоем. Он не хотел портить себе настроение, но и не идти на урок нельзя было, потому что тогда ему светит утроенный размер домашнего задания. Он все время жалел, что не поступил как Гермиона, когда она бросила этот курс лекций, но никак не мог объяснить даже самому себе, что его еще держит здесь.
Придя на урок, Рон и Гарри привычно расположились в конце класса. Совершенно не важно было, где они сядут, — профессор Трелони в любом случае заметит Поттера. Так случилось и в этот раз.
— Гарри, мой мальчик, — срывающимся голосом произнесла она, смотря на него. — Выйди сюда, у меня видение.
Оба факультета тихо прыснули. Гарри тоже улыбнулся, но к профессору спустился. Ее лицо изменилось, глаза закатились, а вместо обычного трескучего голоса теперь были надсадные хрипы:
— Открой свое сердце, услышь голоса.
Решение приняли Небеса.
И как бы ни странен был этот расклад,
Открой свое сердце и будешь ты рад.
Забудь предрассудки во веки веков,
Забудь про обиды и тяжесть от слов.
Поддержку, защиту и новую силу
Сулит тебе нового чувства светило.
Профессор Трелони так же резко вернулась к своему привычному состоянию.
— Поттер, почему вы здесь стоите?
— Эмм, вы меня вызвали, профессор.
— Да? Должно быть, я что–то напутала. Ступайте.
И она как ни в чем не бывало продолжила урок. Гарри вернулся на свое место, где опешивший Рон пытался прийти в себя.
— Я даже не знаю, что меня больше удивляет: значение пророчества или то, что она не видит твоей скорой смерти, — поделился мыслями рыжий.
Гарри прыснул в кулак. Ведь действительно, впервые за долгое–долгое время профессор и слова не сказала про его смерть. Значит ли это, что этот год может быть спокойным? А какую новую силу она имела в виду? И на что нужно открыть свое сердце?
Раньше Гарри никогда не разбирал пророчества учителя Прорицаний, но сейчас оно было слишком точным. Значит ли получение новой силы успех дурацкого плана Дамблдора, по которому Гарри должны были соблазнить? И если план удастся, то кто будет тем самым человеком?
