Ник Картер
Драгоценность судьбы
перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
Оригинальное название: Jewel of Doom
Первая глава
Дело в том, что Миньон Булье была очень женственной, даже слишком женственной. Она была самой популярной кинозвездой на континенте; она жила на красивой вилле недалеко от Ниццы; она обладала красотой, телом и деньгами. Каждое интервью она заканчивала комментарием, что ни один мужчина никогда не удовлетворял ее, и что если она когда-нибудь найдет такого мужчину, она уверена, что он не сможет продолжать ее удовлетворять.
Вот что она сказала мне в тот день, когда я встретил ее. Я провел с ней уже десятый день на ее вилле, все еще пытаясь удовлетворить ее.
Миньон также была игривой. Я лежал на шезлонге, греясь в лучах великолепного французского солнца на деревянной платформе, окружающей ее бассейн. Миньон резвилась в воде. Поскольку вокруг бассейна была высокая стена, мы оба были голыми.
Она вышла из воды, и ее обесцвеченные мокрые светлые волосы ниспадали ей на плечи. Ее руки были сложены в чашу, и чаша была наполнена холодной водой. Она вышла на помост на этих длинных стройных ногах, ее круглые тыквенные груди танцевали, словно на петлях, пучок бархата между ног был глянцево-черный, в отличие от светлых волос на голове. И она выплеснула на меня эту чашу с водой.
Когда она увидела, что я поднимаюсь, она вскрикнула и пригнувшись нырнула. Я внимательно следил за ней. Я нырнул и всплыл. Она была примерно на три гребка впереди меня, и бассейн был очень длинным. Но я плыл за ней, пока она не оказалась почти на другой стороне. Затем я схватил ее за лодыжку и потянул под воду.
Она всплыла, булькая и брызгаясь. Без макияжа у нее было лицо маленькой девочки. Ресницы слиплись, волосы распущены . Она посмотрела на меня пытливыми карими глазами, как всегда. Ей нравилось угадывать мои мысли. Когда она прочитала это в моих глазах, она обеспокоенно моргнула.
— О, Ник, — сказала она дрожащим голосом. — О, Ник, я не могу, только не снова. Не совсем.'
Мы были в мелкой части бассейна, вода доходила нам до пояса. Она стояла напротив меня, так близко, что ее соски ненадолго коснулись моих волос на груди. Я обнял ее за талию и притянул к себе.
Она обняла меня руками за плечи и поцеловала в горло. «О, дорогой, я не знаю, смогу ли я. Mon chéri , я чувствую себя такой измотанной».
Мои губы были близко к ее уху. Я медленно потянул ее к краю бассейна. — Ты была женщиной, которой не мог угодить ни один мужчина, — сказал я. «Ты была женщиной, которой не мог угодить ни один мужчина». Я поцеловал ее соски.
Она тихо застонала, потом громче, когда мои пальцы двинулись к бархатному месту. 'Но... Mon chéri, это безумие. Ты меня утомил.
— Ни один мужчина не мог удовлетворить тебя, помнишь? Ее рот скользнул по моей щеке и прижался к моему рту. — Пока я не встретила знаменитого Ника Картера, — пробормотала она мне в губы. Она яростно поцеловала меня. "О, моя дорогая, что я буду делать, если ты уйдешь?"
«Скажи репортерам еще раз, что ни один мужчина никогда не сможет удовлетворить тебя».
— Но это было бы неправдой. Она громко стонала. 'Что ты делаешь со мной! Ты сводишь меня с ума.'
Здесь было очень мелко, около полуметра. Мы подошли к цементной горке, ведущей в воду. Когда Миньон почувствовала меня спиной, ее глаза расширились.
— Да, — мягко сказал я. «Здесь, в воде».
- Но... но... что... я не могу!
Это то, что она сказала. Но когда мои руки нежно гладили внутреннюю часть ее ног, они охотно раздвигались, пропуская меня внутрь. Она закусила нижнюю губу и вскрикнула, когда я вошел. Ее руки сжались вокруг моей шеи, и она прижалась грудью к моей груди. Затем она начала двигаться.
Для Миньона любовь была не актом, а искусством. У нее был фантастический контроль мышц. Каждый раз это было как в первый раз; каждый раз она делала из него что-то новое. Иногда она была маленькой девочкой, которую хотели схватить силой; в других случаях она была развязной шлюхой, жуя жвачку и жестикулируя так, будто торопилась. Она постоянно пробовала новые восхитительные движения и захваты.
Иногда, как сейчас, она становилась лесной кошкой.
Зато какой мышечный контроль! Я чувствовал, что я был одержим ее телом, как будто я не мог освободиться от нее, даже если бы захотел. Она пожирала меня, пожирала, как точилка для карандашей, таща меня вниз, пока ничего не оставалось. Было легко понять, как она утомляет мужчину, пытающегося ей угодить; она была настолько женственной и отдавалась так полностью, что большинство мужчин выглядели бы как мокрая швабра, когда она заканчивала с ними.
Мы поплескались совсем немного в бассейне. Наши тела срослись и двигались, как белье по веревке, когда дул сильный ветер. Миньон издавал почти нечеловеческие звуки. Она уже оставила фиолетовые следы от зубов в трех разных местах на моей груди.
