Впервые на русском языке «Драгоценности Эптора» — роман одного из самых эксцентричных писателей-фантастов Америки — Сэмюеля Дилени. Лауреат множества литературных премий, Дилени хорошо известен российским читателям своими романами: «Пересечение Эйнштейна» (премия Небьюла), «Вавилон-семнадцать» (премия Небьюла), «Падение башен», «Нова». В книгу также включены повести «Баллада о Бете два» (премия Хьюго, премия Небьюла, как лучшая повесть года) и «Хомо Аструм», а также рассказ «Стекляшки» (премия А. Кларка и премия Дж. Кэмпбелла, как лучший рассказ года).
...Я, может быть, смогу когда-нибудь проникнуть в смысл, найти во тьме разгадку того, что обнажает видимости суть и внешний образ разрушает без остатка. Вот мальчик. Сквозь него глядит старик, как сквозь скорлупку прорастает семя. Распилен надвое его мгновенный лик, и щепки без следа уносит время.
Мэрилин Хэкер.
«Пророки и линзы»[1]
...Сэмюел хороший парень... Хоть он и черный, но всегда пытался писать как мы, белые... Словечко «как» отделяло его от нас всегда... и даже голубым он был только наполовину...
X. Эллисон.
В начале шестидесятых в классической фантастике — детище дешевых журналов тридцатых — назрел кризис. Большинство авторов продолжало идти по проторенному, традиционному пути, лишь совершенствуя жанр, углубляя образы героев или окунаясь в хитросплетение социальных проблем, создавая и вовсе невероятные миры. Но часть, поднявшись на борт «желтой субмарины», ратовала за что-то новое, более литературное, более высокохудожественное, нежели набившие оскомину футурологические измышления Степлдона, одиссеи в духе Э. Р. Берроуза да космические оперы — перепевы X. Гернсбека. Много позже Б. Олдисс писал о том времени:
И вот словно по мановению волшебной палочки тыква попыталась превратиться в роскошную карету. В Англии пышно расцвела Новая волна. Молодые авторы начали экспериментировать, создавая произведения, в корне меняющие представление о научной фантастике. Равняясь на модернистов начала века, они не только меняли форму своих творений, вводя новые слова и заполняя страницы странным «граффити», но и касались тем, раньше считавшихся для фантастики табу, в том числе секса и политики. Ставя на книги и свой программный журнал аббревиатуру «SF», они расшифровывали ее не как «Sience-Fiction», а как «Speculative-Fiction» — литература размышлений.
Молодые писатели США тоже присоединились к «заморским революционерам». «Новая Волна дяди Сэма» (именно так называл своих американских коллег один из главных теоретиков Новой волны М. Муркок) писали менее вычурно, менее абсурдистски, чем англичане. Они не стремились к словотворчеству, работая в основном с сюжетом и внося в повествование разве что жаргонные и матерные словечки, что в те времена было не принято. Но прошло время, хиппи и их философия отошли на второй план. Новая волна пошла на убыль и выплеснула в океан литературы таких ныне всемирно известных фантастов, как Брайан Олдисс, Джеймс Боллард, Джон Браннер, Джон Гаррисон, Джон Слейдек, Кристофер Прист, Майкл Муркок, Томас Диш, Роджер Желязны, Роберт Сильверберг, Норман Спинрад, Харлан Эллисон и... Сэмюел Рэй Дилени.