– А-а… Ух ты-ы, разу-умно, – протянул Чанов. – Ну да, тогда ведь и не скажет никто, с чего бы это новое тульское оружие у нас вдруг появилось. Старое-то – его, да, его можно и у горцев али у персов отбить. Небось, уж не одну фуражирскую партию они в этом году вырезали и их оружием завладели. Умён ты, Тимофей Иванович.
– Зато ты дурак, Ваня! – бросил раздражённо прапорщик. – Не знаю, каким местом вообще думал. Ладно, будем надеяться, что на этот раз пронесёт, только глядите не болтайте! И оружие это припрячьте пока! Если что, потом уж в Тифлисе его достанете. А пока приказываю его убрать и прикрыть получше!
– Понял, будет исполнено, ваше благородие! – Вытянувшись, драгун щёлкнул каблуками.
– Занимайся. Вот ведь, вместо того чтобы отдыхать после трудной дороги, сам себе с двумя такими же обалдуями дело нашёл. – Сокрушённо покачав головой, Гончаров пошёл со двора.
Как и было приказано Подлуцким, полковой обоз вышел из Елисаветполя утром двадцать седьмого ноября. Накрапывал не прекращающийся который уже день холодный мелкий дождь, и под этим дождём интендантские повозки и подразделения эскадрона Кравцова, вытягиваясь через ворота крепости, занимали свои места в длинной колонне. Четвёртому взводу прапорщика Гончарова надлежало идти в тыловом охранении до Шамхора и уже после него менять в авангарде драгун Маркова.
– Привет, Захар Иванович, как ты?! Поправился?! – проезжая от командира эскадрона обратно в хвост колонны, крикнул земляку Тимофей.
– Да всё хорошо, вашбродь! – отозвался тот. – Отступила вроде лихоманка! Фуражировка эта дурная в горах, чтоб ей! Промок сильно, а потом ещё и продуло, вот и захворал, аж огнём ведь две недели горел. Антипушки нет, так Фома за мной приглядывал. – Он кивнул на сидевшего рядом в повозке нестроевого. – Ничего-о, выкарабкался с Божьей помощью, слабость вот только осталась.
– Ты это, Иванович, брось – «слабость». – Тимофей погрозил ему шутейно пальцем. – Тебя там, в Тифлисе, семья дожидается. Марфа все глаза, небось, проглядела. Чтобы как огурчик был!
– Слушаюсь, вашбродь! – растянулся в улыбке дядька. – Буду. Жду не дождусь, когда Кура покажется. Хоть вперёд каравана беги. Вы с Лёнькой обещали сразу в гости зайти!
– Зайдём, Иванович, непременно зайдём, – заверил офицер и тронул поводья. – Но-о, пошли, Янтарь!
– Вместе в рекрутах были. – Захар кивнул вслед отъехавшему прапорщику. – Сначала в Уфимском депо, а потом в Астрахани. Шибко грамотный Тимоха, с того и в господа вышел. Помнится, в Астраханском учебное наставление наизусть по памяти сказывал. Ажно сам князь Цицианов на большом смотре целый рубь ему за радение в службе подарил. Царствие небесное его светлости! – И сдёрнув фуражную шапку, дядька истово перекрестился. – Тихонько! – крикнул он, когда арба подпрыгнула на ухабе. – Ты не спеши так, Фома, не гони лошадок, они ведь разумные, сами знают, как им лучше идти.
– Так от Сидора ажно на десять саженей отстали. – Возничий кивнул на следовавшую впереди повозку. – Игнат Матвеевич будет объезжать, заругает ведь.
– Ну и пусть ругает, догоним, – проворчал Морозов. – А лучше будет, ежели колесо собьём?! Вот уж где намаемся, а перед этим ещё и выслушаем всякое.
Второго декабря, когда колонна проходила селение Газах, резко похолодало и пошёл снег. За неделю пути, пока не спустились в Тифлисскую котловину, все изрядно промёрзли.
– Четвёртый взвод прапорщика Гончарова встаёт на постой на своём прежнем месте у площади Ираклия, ближе к Куре, – зачитывал места квартирования своему эскадрону капитан Кравцов. – Коней, так же как и все остальные взводы, держите на старых царских конюшнях. Главнокомандующим Кавказскими силами империи генералом от кавалерии Тормасовым Александром Петровичем даны три дня отдыха всем вышедшим с юга войскам. Значит, по тринадцатое декабря включительно на гарнизонные работы и службу наш эскадрон привлекаться не будет. Приводите в порядок своё обмундирование и амуницию, обихаживайте коней, правьте эскадронное и артельное имущество. В преддверии рождественских праздников состоится большой войсковой смотр, и к нему мы должны быть подготовлены. Так что отдых отдыхом, а о службе тоже не забывайте думать. Никакого небрежения и беспорядка я у себя в эскадроне не потерплю, командирам же приказываю всемерно усилить надзор за своими подчинёнными. Помните, большое начальство сейчас рядом, и всякие дурные мысли советую всем из головы выбросить. Ну, вроде всё. – Капитан оглядел замерший перед ним в шеренгах строй кавалеристов и вскинул ладонь к каске. – Командирам взводов развести своих людей по местам квартирования!
