Рекруты, скинув с себя одежду и расхватав деревянные тазики, забежали в большую помывочную комнату. Две масляные лампы, установленные в нишах стены, освещали мокрые тела мужиков, сидящих на длинных широких скамьях. Они плескались, натирали себя мочалкой с мыльным щёлоком (водным настоем из древесной золы) и ополаскивались сверху тёплой водой. Из парной выскочили несколько красных, распаренных парней и, похватав ковшики, с хохотом и криками окатили себя холодной водой. Димка натирал тело старой лыковой мочалкой и аж постанывал от наслаждения. Скажи ему кто раньше, что он будет вот так балдеть от обычной горячей воды и вообще от непонятно какого мыла, он бы ни в жизни тому не поверил.
– На выход, закончили полоскаться! – рявкнул в распахнувшуюся дверь Фёдор. – Быстрее, быстрее, олухи! Четверо последних бачки моют опосля всех три дня!
– Быстрее, Тимоха! – крикнул Лёнька и разом окатил себя из своего тазика.
– Там ещё в парилке сидят, успею, – отмахнулся тот и намылил голову.
Один за другим выскакивали из помывочной в предбанник голые парни, Димка всё с себя смыл и выбежал следом. Рубаха задралась на плечах и никак не налезала на мокрое тело, полураздетым он выскочил из предбанника и метнулся в строй. После него в шеренги заскочили ещё двое.
– Вот и бачковые у нас, Никодим Ефимович, имеются, аж на целых три дня вперёд, – с ухмылкой протянул Фёдор. – А я ведь предупреждал!
– Так, ладно, это для науки полезно, чтобы не спали на ходу, – проворчал Панкратов. – Сейчас все идём к каптенармусу и получаем у него казённую одёжу. Говорю сразу, бестолковые, особливое внимание на сапоги обращайте. Вы-то многие даже и не носили ранее такие, любые ведь сдуру с радостью схватите. Но они должны на ноге сидеть свободно. Ежели вы, олухи, впритирку их оставите при себе, то потом горючими слезами заливаться будете, как только ногу до кровавых мозолей собьёте. И поменять вам их ох как потом непросто будет!
– Кто таков? – суровый пожилой каптенармус с двумя жёлтыми галунами на обшлаге и воротнике мундира оглядел стоявшего перед ним молодого новобранца.
– Рекрут Гончаров Тимофей, из отделения ефрейтора Панкратова, – доложился, как и положено, Димка.
– Ага, пиши, Ильюха, а я ему пока всё подбирать под него буду, – кивнул сидящему на чурбаке молодому солдатику каптенармус. – Да не лепи ты так мелко на бумаге, потом ведь твои каракули разобрать невозможно.
– Так, это летнее исподнее, – положил он портки и рубаху на стол. – Пока тебе и этого вполне хватит, а к зиме ближе ещё тёплые выдам. Мундир двубортный, с фалдами, солдатского образца из серого сермяжного сукна с деревянными пуговицами, один. Галстук чёрного сукна с тесёмками, тоже один. Панталоны серые с застёжками, тоже одни. Парик укороченный, по новому артикулу, а это вот фуражная серая шапка с кистью. Две пары портянок. Сапоги кожаные с круглым носом. Бери давай, чего ты копаешься?! – крикнул он, увидев, что рекрут натягивает их на ногу. – Нечего их тут примерять, потом ежели вдруг малы окажутся, с другими из отделения обменяешься.
– Господин офицер, мне бы побольше на размер, – протянул Димка жалобно. – Носок чуть поджимает, подъём жёсткий, а ну как не смогу я для обмена другие найти?
– Какой же я тебе офицер?! – нахмурившись, проворчал каптенармус. – Господа офицеры никогда не сидят на выдаче амуниции и мундиров. Это мы вот, кто из унтерских чинов поспособней, при таком важном деле состоим.
– А вы ведь ещё при императрице Екатерине, наверное, служили, так ведь? – полюбопытствовал у него Димка.
– При матушке императрице, всемилостивой Екатерине Алексеевне, – поправил его старый солдат. – А как же, всё верно, при ней я свою службу начинал. Тогда и мундиры были не чета этим, – кивнул он на большую серую кучу рекрутской формы. – Удобственные, широкие, как раз для войны, а не для парадов. Особенно после того, как их сиятельство Григорий Александрович Потёмкин их в постоянное ношение ввёл. Парики тогда вовсе отменили, за ненадобностью. Аа, да что уж там говорить, – вздохнув, он махнул с досадой рукой. – Было время, опять всё на круги своя вернулось, не для войны, а для парадов начали одевать. Так, ну ладно, отвлеклись мы чего-то, ты вот эти пока примерь, – пошарив в большой куче, он выбрал пару и подал её Димке.
Кожа этой пары сапог была гораздо мягче, чем у предыдущих, голенища чуть шире и не так стягивали ногу, а самое главное, они были свободными в стопе.
– Агаа, а ты ведь, как я гляжу, понимаешь толк в обувке, – усмехнулся каптенармус, наблюдая, как паренёк примеряет сапоги. – Смотри-ка, мало ведь таких смышленых среди рекрутов. Сам-то родом не из мещан али, может, вдруг из купеческих будешь?
– Из горнозаводских я, господин каптенармус, – ответил Димка, – Верхоторский медеплавильный завод помещицы Дурасовой. Вот оттуда меня и забрали.
