– Фонарь не держи так близко к голове, – сделал Кайемао замечание молодому парню-кхмеру. – Прикинь: если где-то снайпер… Ну, ты понял…
– Да, товарищ мэр-директор. Я запомню.
– Ага… А почему все огни погашены?
– Усиленный режим, товарищ мэр-директор. – Затемнение на случай атаки с воздуха.
– Ясно. Комбриг в кабинете или в зале?
– В зале, товарищ мэр…
– ОК. Я понял. Передай по woki-toki, чтобы мне больше не светили в глаза.
– Да, товарищ мэр…
– Всё. Удачи, боец.
…
Зал совещаний Штаба Обороны больше всего напоминал рубку крейсера. Стены из толстых стальных плит, минимум предметов мебели, привинченных к полу, десяток мониторов и селекторных пультов… Командный пункт, хорошо экранированный от электронного шпионажа и укрепленный на случай бомбардировки.
– Aloha foa, – произнес мэр Атауро. За его спиной глухо бухнула стальная дверь.
– Aloha, – отозвался Ив Козак. Обер-лейтенант INDEMI был в гражданском: пестрая легкомысленная гавайка и джинсы цвета морской волны.
– Здравствуй, Кай, – сказал Ним Гок. – Тебе уже доложили детали события?
– Смотря что такое детали. Давай считать, что я знаю об этом только из прессы.
Комбриг кивнул, положил на стол распечатку и прокомментировал:
– Самое важное: установлен источник ТВЭЛов. Это АЭС в Дунгнессе, она работает с прошлого века. От нее до частного аэродрома в Инсбурне меньше тридцати миль.
– Ну, – сказал Кайемао. – Ясно, что это дерьмо тащили не издалека. Слишком фонит.
– Да, – согласился Ив. – Это было ясно. Но вопрос в том, что исламисты получили эти ТВЭЛы для захоронения в Алжире на полигоне Регган на свою подставную фирму официально, со всеми бумагами с визирующими подписями на всех уровнях.
Кайемао Хаамеа бросил взгляд на часы на стене. 00:50. Значит, 16.50 по Гринвичу.
– Ага… А как это стало известно так быстро? Всего два часа после теракта.
– Исламисты распотрошили контейнер прямо на аэродроме, – пояснил Ив, – и там же бросили оболочку. Не перетрудились заметать следы. Британские оффи не спешат сообщать об этом прессе. Видимо, решают, под каким соусом подать это блюдо.
– Это открывает перед нами ряд возможностей, – добавил Ним Гок. – Я полагаю, это хороший момент для объявления о наших арсеналах. Если британские империалисты вооружают исламский терроризм грязными атомными бомбами, то кто в мире может бросить нам упрек в том, что мы с нашими союзниками вооружаемся симметрично?
– Я сомневаюсь, что британские оффи отдали ТВЭЛы исламистам намеренно, чтобы получить теракт под собственным носом, – заметил Кайемао.
– Вопрос в технике и времени подачи материала, – пояснил Ив Козак. – Мы успеем рассказать историю происхождения ТВЭЛов раньше, чем это сделает правительство Британии, и объясним, почему оно это скрывает. Оно тайно вооружает исламистов. Разумеется, британские оффи заявят, что всё было не так и что они собирались предоставить всю информацию прессе и просто не успели. Но кто им поверит?
– Я бы не поверил, – задумчиво произнес мэр Атауро, – но я канак, а там живут юро, которым с детства промывают мозги. Они могут поверить, что Солнце это большой апельсин, а Луна – это кусок сыра, если такую версию сто раз выплюнет телевизор.
Ив Козак медленно покачал головой.
– В общем случае ты прав, Кай, однако в данном частном случае мы имеем дело с исключительным исключением… Пардон за тавтологию. Так вот: сейчас фактор иррационального ужаса перед атомным оружием в сочетании с фактором реальных человеческих жертв ненадолго обострил здравый смысл европейцев. А мы добавим третий фактор: шок от существования нашей бомбы. И тогда поданная нами версия событий впечатается им в мозг так, что никакой телевизор её потом не отмоет.
– ОК, – мэр кивнул. – Я доверяю твоему профессионализму. А что думают негры?
– Ты удивишься, – Козак улыбнулся. – Они говорят: «если король Кайемао Хаамеа и комбриг Ним Гок скажут, то и мы скажем».
Кайемао повернулся к красному комбригу.
– А твое мнение?
– Я исхожу из следующего. Наши люди в Западной Европе сообщают о настроениях каждые четверть часа. Действия исламистов и их прихлебателей переполнили чашу народного терпения. Товарищ Ленин в таких ситуациях говорил: «Вчера было рано, а завтра будет поздно».
– Ну… – Мэр почесал в затылке, – тогда, типа, надо начинать.
– Пишем общее заявление или каждый свое? – Спросил Ним Гок.
– По ходу, лучше каждый свое, – решил Кайемао. – Прикинь: у нас разные стили.
– Да, – комбриг кивнул, – я уложусь в 10 минут.
– Я тоже.
– Тогда, – сказал Ив Козак, – я звоню неграм, чтобы они подключались.
…
Пепе Кебо договорила предпоследний, третий из четырех абзацев очень короткого жёсткого и угловатого заявления ariki-foa te Atauro и сделала паузу перед финалом. Последний абзац был отчеркнут, а значит требовал паузы, усиливающей внимание.
